Он стремился быть с ними, но не мог. Для исполнения этого желания нужно было кое-что иметь – деньги.
И только узнав, что Гирдвуды приехали в Париж, он сумел наскрести нужную сумму, чтобы оплатить проезд и короткое пребывание во французской столице; да и то только после опасной авантюры, в которой ему благоприятствовали улыбка фортуны и красота Фэн. Фэн осталась в лондонской квартире. И осталась добровольно. Согласилась остаться с тем немногим, что дал ей на жизнь супруг. В Лондоне «прекрасная наездница» чувствовала себя дома.
– У нас всего полчаса, мои дорогие! – торопила миссис Гирдвуд девушек.
Корнелия, сидевшая в кресле, встала, отложила в сторону вышивку, которой была занята, и отправилась одеваться с помощью Кезии.
Джули, лежа на диване, только зевнула.
Только после третьего напоминания со стороны матери они бросила на пол французский роман, который читала, и села.
– Провались эти джентльмены! – сказала она, зевая и потягиваясь. – Я хотела бы, мама, чтобы ты их не приглашала. Лучше бы я осталась здесь и закончила интересный роман. Да благословит небо Жорж Санд! Ей следовало бы быть мужчиной. Она знает их так, словно сама один из них, знает все их претензии и всю предательскую суть. О, мама, когда ты решила завести ребенка, почему родила дочь? Я отдала бы весь мир, чтобы быть твоим сыном!
– Фи, Джули! Смотри, чтобы никто не услышал от тебя такие глупости!
– Мне все равно, слышат меня или нет. Пусть знает об этом весь Париж, вся Франция, весь мир! Я хочу быть мужчиной и иметь мужскую власть.
– Фу, дитя! Мужская власть! Ее вообще не существует, все это только видимость. Ничего не происходит, если за этим не стоит женщина. В ней источник всякой власти.
Жена торговца говорила по собственному опыту. Она знала, чья воля сделала ее хозяйкой дома на Пятой авеню; и все, что имела, никак не приписывала проницательности и благоразумию мужа.
– Для меня достаточно быть женщиной, знающей мужчин и умеющей руководить ими, – продолжала она. – Ах, Джули, если бы у меня были твои возможности, я бы сегодня имела все!
– Возможности! Где они?
– Прежде всего твоя красота.
– О, мама, она у тебя была. Она все еще у тебя есть.
Ответ был приятен миссис Гирдвуд. Она не потеряла веры в свою внешность, которая когда-то позволила ей завоевать сердце богатого торговца; и если бы не определенный параграф завещания, подумала бы о том, чтобы вторично выставить свое достояние на брачный рынок. И хотя второй брак для нее невозможен, она была падка на лесть и флирт.
– Ну, что ж, – сказала она, – если у меня и была хорошая внешность, что она без денег? У тебя есть и то и другое, дитя.
– И ни то, ни другое не помогает мне найти мужа – такого, какой понравился бы тебе, мама.
– Если не находишь, это твоя вина. Его светлость никогда не возобновил бы знакомство с нами, если бы на уме у него чего-то не было. Судя по его вчерашним намекам, я уверена, что он явился в Париж только из-за нас. Он почти так и сказал. Это ты, Джули, это ты.
Джули едва не выразила пожелание, чтобы его светлость оказался на дне моря; но зная, что это рассердит мать, сохранила свое пожелание при себе. Она едва успела переодеться для выхода, как объявили о приходе упомянутого джентльмена. Это по-прежнему был просто мистер Свинтон, по-прежнему инкогнито – «по тайному делу на службе британского правительства». Так он тайком объяснил миссис Гирдвуд.
Вскоре пришли Лукас и Спиллер, и все собрались.
Решили прогуляться по бульвару, а потом пообедать в кафе Риш, Ройял или Мазон Дор.
С этой незамысловатой программой все шестеро вышли из отеля Лувр.
Глава XXXII
На бульваре
В тот же день второго сентября мужчина, прогуливавшийся по бульвару, сказал самому себе:
«Какие-то неприятности ожидают веселый город Париж. Я чувствую тревогу в атмосфере».
Мужчина, сделавший это замечание, был капитан Мейнард. Он прогуливался один, только накануне прибыв в Париж.
Его присутствие во французской столице можно объяснить тем, что он прочел в газете о приезде туда сэра Джорджа Вернона. В газете сообщалось что сэр Джордж приехал туда после посещения многих стран Европы, где выполнял какое-то важное тайное поручение английского правительства и совещался с послами Англии.
Кое-что из этого Мейнард знал и сам. Он не забыл приглашения, сделанного баронетом на ливерпульской пристани. Вернувшись из венгерской экспедиции, он сразу отправился в Кент, в «Семь Дубов». Но приехал слишком поздно и опять испытал разочарование. Сэр Джордж только что выехал на континент, взяв с собой дочь. Он уехал на год, если не больше. Это все, что смог сообщить дворецкий.