Он закрыл дверь машины. Дважды хлопнул по ней ладонью. Скорая уехала, мигая проблесковыми маячками. Но без сирен. Кого тут на взлётном поле сиренами разгонять?
- Вадим, ты же понимаешь, я просто...
- Очень волнуешься. Да, понимаю. Я с тобой. И не брошу тут одну. Вон похоже и за нами машина едет.
К самолёту с тихим рыком подкатил большой внедорожник. Вадим открыл заднюю дверь, помог мне забраться в салон. Тут даже ступенька была. По другому просто невозможно было ногу задрать.
Обходить он не стал. Кивком показал мне подвинуться. Залез сам без всякого напряжения. Опять на беглом немецком объяснил водителю задачу.
Немолодой светловолосый мужчина так же на немецком ответил. Выкрутив руль, дал газу.
Внедорожник помчался по идеально ровному взлётному полю. Я всё ждала, когда под колесо хотя бы камешек попадёт. Но не дождалась.
Машина выехала через ограждение вокруг аэропорта. Водитель показал охраннику пропуск, и тот не стал нас задерживать.
Раз уж мне надо было чем-то себя отвлечь в пути, задала интересующий меня вопрос.
- Вадим. Когда ты успел всё это устроить? Самолёт, доставку? И откуда ты вообще так хорошо знаешь немецкий? Я кроме гуттен так вообще ничего не поняла.
Он закинул руку мне за плечо. Притянул к себе. Моё плечо упёрлось ему в подмышку. Давая хоть какое-то ощущение надёжности и покоя.
- Катюш, я не хотел тебя беспокоить заранее.
Мне хотелось спросить о каком "заранее" он говорит, но перебивать не осмелилась. Он и так скажет, раз уж начал.
- На самом деле начал готовить всё это ещё когда мы с тобой из больницы вышли. Надеяться на лучшее конечно же хорошо, но я привык быть готовым ко всему. Так что с клиникой начал переговоры, ещё до того, как мы оказались дома.
- Не понимаю. Когда?
- В наш век информации, не так сложно с кем-то переписываться, решая вопросы. Тем более, тут не требовалось моё личное участие.
- Но для тебя новости стали неожиданностью. Я же слышала по голосу.
- Подслушивала? - с притворным гневом спросил Вадим.
- Нет конечно. Как ты мог такое про меня подумать?
- Никак. Я и не думал. Строжусь, чтоб ты не решила, будто я белый и пушистый зайчик.
Смех вырвался самопроизвольно. Зажала рот рукой. Вдруг Вадим оскорбится неуважительным ответом на его слова.
Вот уж кого точно никогда не стану считать белым и пушистым, так это его.
Глава 14
Машина ехала по ночному Берлину, освещённому множеством светящихся окон и уличных фонарей. Белый свет фонарей смешивался с жёлтым из окон. Красными и фиолетовыми огнями вывесок уличных кафе и магазинов.
Дома в основном в три-пять этажей. С большими панорамными окнами на жилых. И ещё большего размера витринами на первом.
Который тут час сейчас я не имела ни малейшего понятия. Никогда даже не задавалась вопросом часового пояса. Спроси меня кто-нибудь ещё месяц назад, и Германия была бы несбыточной мечтой. Вероятно родом из детства.
А сейчас я прилипла к боковому стеклу лбом, и не могла оторваться. Буквально впитывая атмосферу этого древнего города.
Улыбающиеся люди ходили по улицам. Занимались своими делами. Сидели в тех самых уличных кафешках. Пили кофе из маленьких белых чашечек.
А я сидела в дорогой машине и смотрела на их беззаботную жизнь. Именно такой она сейчас мне казалась через стекло.
- Нравится? - тихо спросил Вадим.
- Что?
Не сразу поняла, что он обращается ко мне. Настолько сейчас была погружена в свои мысли о чужой стране и своих собственных проблемах.
Стоило отвлечься от рассматривания города, мгновенно вспомнила, как в нём оказалась. И с какой целью.
- Вадим... Только не бросай меня тут.
Он даже отстранился.
- Я всё понимаю. Стресс. Перелёт. Чужой город. Но такое мне заявить. Кто я по твоему?
Мгновенно поняла, что погружённая в свои собственные мысли ляпнула не то. И не так. По лицу Вадима было видно. Его действительно оскорбили мои слова. И это не наигранная обида, только для выпрашивания жалости к себе.
Вадима жалеть, самое страшное для него оскорбление. Хорошо хоть я сразу подавила в себе это чувство.
- Ты мой властный босс, - совершенно искренне ответила на вопрос. - Мой босс. Но я для тебя... Кто?
- Вот те нате. Я муж твой будущий. Думаешь мужчина может оставить свою половинку в трудной ситуации?
Ничего не говоря вслух, замотала головой.
Его слова мягко легли на сердце. Укрывая его словно толстым пуховым одеялом. Смягчая всю боль и облегчая тревоги.