Прижалась к его телу ещё плотнее. Захотелось сейчас раствориться в его тепле и нежности. В его страсти и силе. В его любви и заботе.
Но ситуация требовала держать себя в руках.
Вадим мягко обнял в ответ на моё движение. Поцеловал в макушку, прижатой к нему головы.
- Ты как, маленькая?
- Устала. Знаешь, не физически. Хотя и это тоже. Скорее эмоционально. Вот эти скачки от одних эмоций к другим. Они довольно сильно выматывают.
- Могу представить.
- Нет Вадим. Сомневаюсь. Я и сама не могла бы это представить.
Он отстранился. Заставив меня в первый момент потянуться следом. Только бы не отпускать.
Снял руку с моих плеч. Взял ладонями лицо, согревая скулы и щëки своим теплом. Приподнял так, чтобы смотреть в лицо. Буквально впился взглядом в мои глаза.
И если обычно взгляд его серо-стальных глаз отливал именно сталью. То сейчас в них блестели искорки. Словно огоньки улицы отражались и усиливались его собственным внутренним светом.
- Катюш. Смотри на меня, - я попыталась кивнуть, но смогла только моргнуть, подтверждая своë внимание. - Я тебя выбрал. Значит ты под моей опекой. Под моей защитой. Поняла?
- Да Вадим. Я поняла.
Говоря эти слова я немного кривила душой. Просто не совсем понимала, что это вообще значит. Быть под крылышком сильного мужчины. Который что? Возьмëт на себя все мои заботы? Так получается?
Просто раньше я не могла себе такого представить.
Мои прежние мужчины были скорее за равноправие в отношениях. А в итоге всë сваливали на меня. И мои и свои проблемы, и их решение.
Подозреваю я сама была в этом виновата. Последний так прямо мне и заявил. "Я с тобой чувствую себя слабым. А зачем мне чего-то добиваться, когда ты сама меня приучила к тому, что всë решаешь?"
В тот раз не поняла, о чëм он говорил. Вскоре мы расстались. Без битья посуды. Просто осознала, мы чужие друг другу люди.
И стали ими как раз после этого разговора.
Я просто больше не могла чувствовать себя желанной. Хотя телом всë ещё чувствовала некоторое влечение. Видимо больше по привычке.
- Я просто не знаю, чем смогу расплатиться. Отплатить тебе за всë.
- Боже мой, Катя. Если ты так будешь говорить, у меня сложится в голове впечатление, будто я тебя покупаю.
- А его нет?
- Не было. Пока ты сама про это заговорила.
- Прости, я же... Просто...
- Перестань. Тебе не надо просить у меня прощения, - он сверкнул хищным взглядом. - Пока сам не скажу.
Глава 15
Именно по взгляду я поняла, его слова несут скорее сексуальный подтекст. Настолько яркий и откровенный, что у меня щёки буквально вспыхнули, от прилившей крови.
Эти его сексуальные намёки настолько странно звучали сейчас, что прямо-таки создавалось впечатление нарочности. Будто Вадим специально постоянно сбивал меня с одной мысли на другую. Не давая с головой погрузиться в мрачные раздумья.
Он даже в этом обо мне заботился. Довольно странным на мой взгляд способом. Но именно так.
Прижалась щекой к его плечу. Мягкая ткань костюма была приятной на ощупь, но хотелось ощутить тепло тела.
Без всякого продолжения. Я бы в любом случае не смогла сейчас достаточно расслабиться. Вроде бы где-то слышала, что у женщины оргазм в голове. Если головой не расслабится, то и удовольствия не сможет получить.
Погружённая в свои мысли не сразу заметила, что машина едет вдоль длинного белого здания. Видимо это и была клиника в которую мы ехали. Недалеко от входа стояли две машины "скорой помощи" с мигалками. В этот раз я даже нтала пытаться прочитать название. Просто поражалась насколько здание ярко освещено.
Тут даже ночью можно не опасаться не найти вход.
Наш джип остановился прямо напротив входа. Стало даже немного неловко из-за этого. Может кому-то срочно потребуется выйти или войти.
Вадим вышел первым и помог мне выбраться. Сказал что-то водителю. Тот ответил по немецки.
Мы вошли в автоматические двери.
Сейчас я хотела только одного. Узнать, что с папой.
Ну, хорошо. Ещё чтоб с ним всё было хорошо.
Вадим шёл вперёд уверенной походкой. Хотя наверняка и сам впервые был в этой клинике. Он не изменял себе даже в другой стране, посреди Европы. Хищник везде хищник.
Это не тот зверь из зоопарка, который волю никогда не видел. И привык к постоянно снующим рядом с вольером и галдящим людям.
Этот зверь везде чувствовал себя, как дома. То есть на воле.