– Можете считать ее запоздалым свадебным подарком…
– Я сказал - нет!
Медлин не нужны были никакие подарки Романа, но отказаться от предложения можно было и поучтивей.
Роман поджал губы.
– Может, твоя жена сама примет это решение?
В разговор вмешался Адриан.
– Думаю, Медлин сейчас не до верховой езды, им с Анатолем и так есть чем заняться, - сказал он с лукавым блеском в карих глазах. Адриан явно стремился разрядить обстановку, но Медлин, поняв его намек, залилась густым румянцем.
– Капитан Сентледж! - укоризненно воскликнул Фитцледж.
Адриан ответил ему безмятежной улыбкой.
– Ну-ну, ваше преподобие! Над молодоженами принято подшучивать, разве не так? - Он игриво подтолкнул Анатоля локтем в бок. - Скажи-ка, Анатоль, тебе удалось превзойти своего деда, который трое суток не выходил из супружеской спальни?
Анатоль не ответил. Покраснев еще сильнее, чем Медлин, он уставился в пол.
– Трое суток? - с ужасом повторила Медлин. Теперь она знала, как часто мужчина может приходить в спальню к жене - конечно, если у него есть желание… Медлин упала духом - ее союз с Анатолем более неудачен, чем она в своей невинности могла предположить.
– Ну да, - усмехнулся Адриан. - Не может быть, чтобы вы не слышали истории о том, как мой отец, Грейсон Сентледж, увел жену в спальню сразу после окончания брачной церемонии, и она даже не позволила ему позавтракать!
– Адриан! - возмутился Пакстон. - Как-никак ты говоришь о нашей матери!
– Да, она была весьма пылкой женщиной, и стыдиться тут нечего. Великая страсть, которую мужчины из рода Сентледжей пробуждают в своих выбранных невестах, вошла в предания.
– Верно, - кивнул Зак и произнес нараспев: - «Два сердца сливаются в один миг, две души соединяются навечно».
Пакстон улыбнулся, и суровые лица троих мужчин преобразились - они выражали тепло и нежность. Очевидно, в эту минуту все трое думали о своих женах, которые дома ждали их возвращения… но, когда Медлин взглянула на Анатоля, он отвел глаза.
– Ну, я думаю, - сказал Роман, - нет нужды рассказывать жене Анатоля о великой страсти. Медлин сама ее испытывает, не правда ли, моя дорогая?
Медлин не пришлось отвечать, потому что Анатоль с размаху грохнул кулаком по столу, едва не сметя на пол серебряное блюдо.
– Не твое дело, что чувствует моя жена! А теперь, черт возьми, давайте поговорим о чем-нибудь другом!
Под его свирепым взглядом все мгновенно умолкли. Анатоль видел, что Медлин огорчена этой вспышкой - ну да все лучше, чем позволить родственникам уничтожить остатки его гордости. Не хватало только, чтобы они догадались, что он переспал с женой лишь однажды - и то без особого успеха.
К счастью, все вернулись к еде. Даже Мариус, по-видимому, ничего не понял. Только Роман продолжал бросать на Анатоля оскорбительные взгляды и улыбаться своей гнусной улыбкой.
Давняя ненависть к Роману разгоралась с новой силой, когда Анатоль видел, как тот старается очаровать уже оправившуюся от смущения Медлин. Анатоль вцепился в край стола с такой силой, что дерево едва не треснуло. Он понимал, что не может соперничать с Романом или другими светскими людьми вроде расфуфыренного щеголя-француза.
Теперь они вдвоем вовлекли Медлин в разговор о каком-то поэте, о котором Анатоль даже не слыхивал, и он мучился жгучей ревностью, видя, как оживленно говорит Медлин, как ласково улыбается. Ее зеленые глаза горели воодушевлением, и Анатоль с горечью отметил, что она никогда не бывает такой, когда говорит с ним.
Ну конечно, о чем он способен говорить? Только о лошадях, об охоте, о хозяйственных делах. Нет нужды интересоваться чем-то другим, когда изо дня в день обедаешь в обществе гончих собак да лакеев. До сих пор ему не приходило в голову стыдиться своего невежества.
Снаружи загремел гром. Буря приближалась, и Анатоль от всей души надеялся, что этот злосчастный ужин скоро закончится. Более пугливые гости уже давно велели бы закладывать лошадей, но Сентледжей не могла напугать такая мелочь, как молния, а француз, как видно, и не помышлял о том, чтобы встать из-за стола, пока не подали десерт.
Анатоль мысленно выругался, когда Фитцледж предложил выпить круговую за здоровье новобрачных, но как он мог отказаться?
Сияющий Фитцледж встал, поднял бокал.
– За Медлин и Анатоля, - сказал он. - Долгой жизни и большого счастья.
– Долгой жизни и большого счастья, - повторил Зак Сентледж.
– За благоденствие и процветание, - мягко проговорил Мариус.
– Пусть господь благословит их брак многочисленным потомством, - вставил неугомонный Адриан.
– И пусть все беды падут на головы Мортмейнов, - нараспев произнес Калеб традиционный тост Сентледжей.
Анатоль осушил бокал и нетерпеливо поставил его на стол. И тут увидел, что Медлин склонила голову к плечу, а на лице ее появилось выражение, которого он уже научился бояться.
– Кто такие Мортмейны?
– Шайка презренных негодяев, - сказал Адриан. - Они всегда мечтали перерезать всех Сентледжей.
У Медлин округлились глаза, и Анатоль бросил на Адриана предостерегающий взгляд.
– Мортмейны - еще один корнуэльский род, который издавна враждовал с нашей семьей, - поспешно проговорил он. - Не стоит беспокоиться, Медлин. Они все давно мертвы.
– Но если они мертвы, почему же тогда вы призываете беды на их головы?
Вполне резонное замечание, но какого черта Медлин всегда и во всем ищет логику?
– Потому… потому… - растерянно забормотал он.
– Потому, что это еще одна нелепая семейная традиция, - вмешался Роман. В тоне его слышалось откровенное презрение. - То же самое, что наш обычай доверять, кому попало такое важное дело, как выбор будущей жены.