Сейчас Медлин с удивлением осознала, что привыкла к его тяжелым шагам, глубокому голосу, даже запаху табака. Что за нелепость. Анатоль исчез всего на одно утро, а ей уже отчаянно его не хватает. Она отогнала непрошеные мысли, прислушалась к тому, что говорил ее гость.
– Вполне естественно, что вы скучаете по семье и лондонской жизни, - вздохнул Ив. - Мне самому хорошо знакома боль разлуки с любимым существом.
– Вы думаете о своем сыне? - спросила Медлин, радуясь тому, что перестала быть главным предметом беседы.
– Да, о моем маленьком Рафаэле. Теперь я не скоро увижу его снова.
– Но почему?
– Увы, мне не велено возвращаться во Францию, пока я не выполню поручения мадам Собрейн.
– То есть пока не найдете для нее мужа-англичанина?
Ив кивнул, его глаза затуманились.
– Иногда я думаю, что не следует этого делать, что надо вернуться во Францию, пока я не положил начало истории, которая может иметь трагический конец. Возможно, я совершил ошибку, выбрав Романа Сентледжа. Он более холоден и жесток, чем мне казалось вначале… но графиня уже решилась и не станет от него отказываться.
– Простите, что я так говорю, - мягко промолвила Медлин, - но мне показалось, что ваша покровительница сама довольно холодна и жестока. Как она может разлучать вас с сыном до тех пор, пока вы не выполните ее просьбу?
– Если она жестока, таковой ее сделал мир. Графиня Собрейн… - Ив помолчал, подбирая нужные слова. - Это женщина с очень твердым характером. У нее большое, великодушное сердце, но она может быть беспощадна к тем, кто встает у нее на пути.
Он подался вперед, доверительно придвинувшись к Медлин.
– Надеюсь, вы всегда будете это помнить, мой юный ученый друг: в этом мире куда больше жестокости и страданий, чем вы можете вообразить.
Француз так упорно смотрел на Медлин, словно хотел ее о чем-то предупредить. Медлин всмотрелась в его лицо, пытаясь прочесть то, что скрывалось за толстым слоем пудры и румян, - и вдруг все поняла.
Ив сам был влюблен в эту бессердечную графиню. Вот почему он согласен сделать для нее все, что угодно, даже пожертвовать возможностью быть рядом с любимым сыном.
Она успокаивающим жестом положила ладонь на его руку.
– Если вы действительно боитесь, что из брака графини с Романом может выйти что-то дурное, вам надо отказаться от этой затеи. Посоветуйте ей не приезжать сюда.
– Уже слишком поздно. Но не для вас.
– Для меня? Что вы имеете в виду?
Ив сжал ее руку.
– Я не верю, что ваша печаль вызвана тоской по дому. Вы расстроены из-за мужа. Я собственными глазами видел, как он с вами обращается - грубо и жестоко.
– Мсье! Я знаю, что у вас должно было сложиться неблагоприятное впечатление о моем муже, но, уверяю вас, несмотря на суровый вид и грубоватые манеры, он может быть нежным и…
– Ах, оставьте! Он Сентледж, и этим все сказано. Они все со странностями, эти грубые великаны. Мне рассказывали их историю, и я понял, сколько горя они приносят тем несчастным, которые связывают с ними свою жизнь. - Ив еще сильнее, до боли, сжал ее пальцы. - Вам надо покинуть этот замок. Здесь вы не найдете счастья, cherie. Возвращайтесь в Лондон, в свою семью.
Медлин смотрела на него широко раскрытыми глазами, пораженная страстным тоном и странным советом. Но, прежде чем она успела что-то ответить, дверь распахнулась настежь, и в проеме возник гигантский силуэт Анатоля.
Медлин вскочила, радостно вскрикнув, но ее радость мгновенно сменилась ужасом. Он был похож на воина-варвара, ввалившегося домой после проигранной битвы. Башмаки и панталоны залеплены глиной, рубашка прилипла к груди, черные космы падают на жесткое, словно высеченное из гранита лицо.
Воцарилась зловещая тишина. Анатоль с грохотом захлопнул за собой дверь. Оправившись от потрясения, Ив поднялся ему навстречу.
– М-мсье Сентледж, я…
– Какого черта вы здесь делаете?
Медлин поспешно встала между мужчинами.
– Милорд, мсье Рошенкур был так любезен, что навестил нас.
Но Анатоль не обратил на нее никакого внимания. Он прошел мимо нее и угрожающе двинулся на Ива. Тот пятился, пока не уперся спиной в фортепьяно. Чтобы сохранить равновесие, он навалился на клавиши, и по гостиной пронесся режущий уши звук.
– Милорд, - пролепетал Ив, - я приехал лишь затем, чтобы передать мадам розы и извинения. От mon amie Романа.
Анатоль выбросил руку вперед, и Медлин вскрикнула, испугавшись, что он вцепится Рошенкуру в горло. Однако Анатоль схватил не его, а вазу с цветами и швырнул ее в камин. Хрусталь разлетелся вдребезги. Ив и Медлин отшатнулись.
– Вот, - сказал Анатоль, грозно нависая над скорчившимся французом. - Розы доставлены. Теперь убирайтесь.
Ив проскользнул мимо Анатоля к двери, но, поборов страх, склонился над рукой Медлин.
– Мадам, вы уверены, что вам ничто не угрожает?
– Да… Да, конечно, мсье.
– Тогда я вас покину. Вы будете помнить то, что я вам сказал? - Понизив голос, он добавил: - Я был бы счастлив помочь вам бежать отсюда. Если вам понадобится помощь, ищите меня в маленьком домике на Пропащей Земле.
Медлин кивнула, озабоченная лишь тем, чтобы Ив успел уйти, прежде чем доведет Анатоля до убийства.
Рошенкур почтил Анатоля холодным поклоном и вышел из гостиной с видом удивительно достойным для человека, которого бьет крупная дрожь.
Медлин, также дрожа, но больше от негодования, повернулась к Анатолю. Все утро она ждала мужа, волновалась, встала на его защиту, когда Ив нелестно о нем отозвался. А он словно нарочно ведет себя так, чтобы подтвердить все наветы француза.