Этот запах почему-то навевал воспоминания о горах, в которых Тасе бывать не приходилось.
О бескрайних равнинах, покрытых высокой, кое-где выжженной травой.
О летних грозах, стремительных, как ураган и также быстро уносящихся туда, в далекую даль.
– Пахнет, как после грозы. Озоном, точно, – пришла к выводу девушка, неожиданно успокоившись. Как верно говорят, что объяснение разгружает!
Маленькая леди Самонет прищурилась, принюхалась еще разок, и согласно кивнула головой.
– Летом так бывает, ага. Раз в саду мы с папой попали. Ух, какие молнии сверкали! Хорошо, что папочка сразу купол защитный поставил.
Тася, задумчиво глядя на девочку, согласилась:
– Хорошо, это он молодец.
Самонет прямо засветилась вся. Ее милое детское личико расцвело. Изумрудные, как у отца, глаза, засияли и девочка улыбнулась так широко, что появились ямочки на щечках. Девушка, глядя на нее, вдруг ясно поняла, насколько ребенок любит отца. Любит и гордится им.
Но вот это воспоминание девочки о молниях как-то смутили, насторожили и пробудили смутные сомненья в душе Таси. Недавнее необычное состояние, тот странный, неожиданно прекратившийся жар, который пронизывал девушку, будто желая разделить надвое и вырваться на свободу.
Вчерашний припадок внизу, в комнате сети Лованы.
И эти следы… Мои следы, – опять ужаснулась Тася.
Поняла, и ужаснулась. Ужаснулась и ничего не поняла.
Однако маленькая Самонет не отставала.
– Ты меня так напугала. Кричала так, что я прибежала. Ты знаешь, что моя комната рядом?
Ты из-за этих следов, да?
Не бойся, я скажу сети Ловане, она этот ковер заменит на новый. Вот и все.
Тася попыталась улыбнуться, глядя на непосредственного ребенка.
– Какая добрая малышка, заботливая, – подумала она, и на сердце потеплело.
– Однако надо что-то делать и со следами, и с ковром, и с этими непокорными волосами, – вздохнула девушка, подумав, и решительно выпрямилась.
Не ребенку же с этим разбираться. Самой, только самой.
И, по жизни привыкнув не сдаваться, сказала:
– Как тебе моя новая прическа, нравится?
Девочка, которая с непосредственным интересом ее разглядывала, но до сих пор тактично молчала, нерешительно кивнула головой.
– Вот воспитание у аристократов поставлено! – поразилась Тася ее терпению. Она бы точно в первую же минуту выпалила все, что думала о подобном неподражаемом дизайне.
Как мы с вами уже знаем, пушистые волосы нимбом окружали голову девушки, придавая ей невиданный доселе объем.
– Э-э-э… А как ты это сделала? – не смог в конце концов промолчать ребенок в своей непосредственности.
– А это секрет! – Тася улыбнулась девочке. – Если по-честному, то и сама не знаю. Как-то случайно получилось, само собой.
Самонет, будучи умным и наблюдательным от природы ребенком, усомнилась в этакой случайности. Она хорошо помнила, что волосы девушки были короткие и темные, гладкие и хорошо лежали.
А теперь почти как у нее самой, мелкие пружинки, а не волосы!
Уж как и сети Лована, и сама Самонет с ними намучились в свое время, причесывая да укладывая.
Ничего не помогало. Наконец сети Лована махнула на них рукой, оставив милые льняные кудряшки расти как им захочется.
Хорошо еще, что когда волосы у девочки достаточно отрасли, их стало возможно собирать в аккуратные пучки и закалывать красивыми заколочками.
Поэтому Самонет очень хорошо понимала Тасю, и сочувствовала иномирянке.
Ей-то кто будет помогать? У нее же нет сети Лованы.
– Тася, ничего, отрастут когда твои пружинки, их можно будет в косичку заплести или заколоть, – сочувствующе сказала девочка, тем самым подтвердив Тасины самые серьезные опасения.
Жутко она выглядит.
Жутко, несмотря ни на какие ухищрения со всевозможными доступными ей средствами, которые она в ванной перепробовала все.
Но девушка решительно выпрямилась, и еще раз посмотрела в зеркало. Лучше бы она этого не делала. В этот раз зеркало отразило не просто пушистый нимб, а пушистый нимб, цвет которого переливался с рыжеватого на красный.
– Ну-ка, Самонет, – дрогнувшим голосом проговорила Тася. Посмотри на меня внимательно. Мои волосы какого цвета, скажи?
Тася, как мы знаем, не очень-то умела общаться с детьми. В тех редких случаях, когда их приходилось с ними общаться, говорила она с ними, как со взрослыми.
И, кажется, дети это воспринимали как должное. Похоже, им даже нравилось.
Вот и Самонет, почувствовав со стороны девушки серьезное отношение, совсем не как к малышке, ответила с удовольствием и со всей ответственностью.