— Всё же решил, что будем видеться?
Люба словно боится подойти и едва дышит.
Он смеётся.
— А ты хочешь так? А то я решил остаться, — и отступает на шаг, чтобы ей был заметен на полу позади него мешочек с драгоценностями. — Правда я налегке. И не спросив… — опускает взгляд, делаясь сосредоточенным и напряжённым.
— Но ведь… Ведь… ЧТО?
Он ведь король, неужели… это возможно?
Он медленно ведёт плечом.
— Все чем-то платят за такие перемены. Я заплатил троном. Оставил среднего брата вместо себя. Он не полноценный король, но может им стать. Там… свои нюансы. Ну, и возможно долголетием заплатил. Но что мне века жизни, если моей любви нет рядом? — и тянет к ней руки, ожидая, что Люба подойдёт. — Ты ведь… Ты не рада? Только скажи, Любовь…
Она едва не впечатывается в него, дрожащая, не замечающая слёз радости и дурацкой улыбки. Тем не менее, не заглушающей голос разума:
— Но ты ведь… разве я стою таких жертв?
Он обнимает её, затем отстраняется, но лишь для того, чтобы приподнять её голову за подбородок, заглянуть Любе в глаза и поцеловать.
— Да.
Похождения по городу отменяются. Люба подталкивает Арктура к дивану, наваливается сверху и принимается зацеловывать, словно русалка, утащившая моряка на морское дно.
ЭПИЛОГ 1. Один день из жизни ни рыба ни мясо
Спустя год Арктур просыпается от горячего дыхания, обволакивающего его пятки. В постель опять забралась лохматая Чайка. Она знает, что шуметь нельзя, потому осторожно подбирается к ногам хозяина и принимается лизать его широкие ступни.
— Мм, — ворчит он сонно, — рыбки, не надо, я женат… — и распахивает глаза, обеспокоенно проверяя, слышала ли его Люба. — Рыбки, в смысле, рыбы. Стая серых рыб.
— Ага, — тянет она, сонно улыбаясь, не открывая глаз, — что ты, любимый…
Чайка, поняв, что люди проснулись, принимается вилять хвостом и лаять, подбираясь ближе и утыкаясь хозяину в солнечное сплетение.
— Ну-ну, — треплет он её за холку. — Иди, нельзя. Нельзя на кровать. Люб, Чайка есть хочет. И теперь я тоже, — поднимается он. — Её имя вызывает аппетит. Может, сегодня вечером всё же…
Он уже месяц пытается уговорить Любовь попробовать вяленую чайку. Сам приготовить даже вызвался.
— Неужели говядина, свинина, индейка и курица тебя не устраивают? — приподнимается она, чуть встрёпанная, слегка пополневшая, но по-прежнему красивая. — Это просто небезопасно…
Арктур улыбается, рассматривая её, и целует Любу в нос.
— Я ел их много лет, и ничего не случалось… Я умею выбирать совершенно здоровых чаек. Ну, или делать их здоровыми. Главное, чтобы в солёную воду опустить и там их разделать. Как спалось? — меняет он всё же тему, опасаясь, что её может снова замутить.
Чайка прислушивается к голосу хозяина со всем вниманием прилежной коли, ведь говорят явно о ней, и лишь затем легко спрыгивает с кровати, чтобы отправиться проверять замок, расчищать людям путь до кухни.
— Снилось, что я откладываю икру… — у Любы дёргает угол губ. — А… этого точно не случится?
На ней мягкая, уютная розовая ночнушка, очень идущая к румянцу на щеках.
Арктур осторожно наклоняется и прислоняет ухо к её животу. Слушает…
— Если семеро и больше, то икринки. А тут только пять. Поэтому точно, — шепчет он.
— Пять, — вскрикивает она, вцепляясь в его плечо.
Да, узи ещё не было, срок маленький, мысль опасная.
— Шучу, — тревожится он, что напугал её, — просто шучу! Всё было шуткой! — и целует Любу. — Прости… Всё у нас хорошо. Всё… как у людей.
— Так… — выдыхает она. — Один?
— Думаю, так… Хотя в моём роду были близнецы. Поэтому всё возможно. Как и у людей, — повторяет он и ложится, устраивая голову на её коленях. — Было бы здорово, будь их двое, да?
Люба решает не нудеть о том, как это трудно и ответственно, и отвечает, прислушавшись к себе и почувствовав гармонию:
— Да…
Она запускает пальцы в чёрные волосы мужа, приглаживает их и, усмехнувшись, спрашивает:
— Так что у нас на завтрак?
— Могу сделать омлет и кофе, — жмурится он от удовольствия. — Хочешь? Мне нравится готовить для тебя, родная.
— Ты так быстро влился в эту жизнь, я даже не ожидала… Кстати, помнишь, я показывала тебе мультик про русалочку? И говорила, что он о тебе?
— Помню, — улыбается он. — Хочешь пересмотреть? Чудной мультик. Чудный.
— Нет, вспомнила о таком, где уже мои чувства показаны. Посмотрим за завтраком? «Тарзан» называется, — она целует Арктура в нос.
— Хорошо. Тарзан, значит… ЧуднО звучит. Так, как, я пойду пока всё приготовлю? Во сколько к нам должны твои друзья приехать?