Она с ним полностью согласна. Но весь этот цирк прерывает знакомый, глубокий и властный голос:
— А я тебя везде обыскался и, видимо, вовремя нашёл.
Люба с бешено колотящимся сердцем медленно оборачивается к Максиму.
Высокому, красивому блондину в идеальной форме — фору ему может дать разве что Арктур.
Её бывший жених.
Роман мрачнеет. И сдерживается, чтобы не отступить.
— Люба, — всё-таки произносит он, в том числе для того, чтобы обратить на себя внимание (и не показаться трусом), — всё нормально?
— Да, это Максим, мой… друг, Максим это мой… Роман, в смысле, сосед. Ты что тут делаешь?
— С друзьями встречаемся недалеко отсюда. По пути решил проведать тебя. Маринка сказала, где искать. Она… — он усмехается, — не изменилась.
— Мама? — тут же оживляется Алёша.
— Мама? — переспрашивает Роман.
— Что? — реагирует Люба, будто обращаются к ней.
А затем переводит взгляд на Рому.
— Что-то ещё хотел?
— Да нет, — качает головой. — Но… Эм. Мне вас оставить? — переводит он взгляд с неё на Максима и обратно.
— А что, хочешь составить компанию? — Люба глядит на него, как на извращенца.
— Ч-что? — спрашивает он, и вдруг во взгляде его появляется негодование. — Я просто не понимаю, Любовь, что происходит. И хотел уточнить насчёт нашего свидания.
Максим смеётся.
— Ей не нравятся такие, как ты, — говорит со знанием дела и так просто, будто даёт совет простофиле. — Люб, нам нужно поговорить, у меня не так много времени. Хотел уладить всё сейчас.
Романа это задевает.
Сначала пренебрежение от этой… козы! Теперь от её… козла!
— Это не тебе решать, — цедит он сквозь зубы. — Люба, только скажи, и я…
А что, собственно, он? Но Роман делает многозначительную паузу.
— Увидимся вечером! — окончательно соглашается она на свидание, чтобы поскорее закончить весь этот абсурд.
Нахохлились оба, как петухи, боже!
Она зевает и переводит взгляд на Максима.
— Идём, Алёшку нужно кормить по второму кругу.
На это Роман уже ничего не говорит, но и первым не уходит. Хочет проводить их… жёстким взглядом. Чтобы тип этот взгляд его спиной чувствовал! Так-то…
Алёшка зато окончательно оживает и нарезает круги вокруг Максима.
— А вы с нами теперь будете? А где маму видели? А давайте мы теперь все за мамой съездим?
— Ты разве не слышал? — усмехается Люба. — Он очень торопится. И здесь только мимоходом, его главное дело лежит гораздо дальше, где он с парнями соберётся вокруг костра и скажет, что берёт меня, упрямицу такую, в жёны.
— Ты меня прекрасно знаешь, — ухмыляется Максим. — Сильно скучала?
— Скучаю по книге, до которой не могу добраться уже который день…
Алёшка отчего-то важно кивает.
— Книги, это хорошо. Я только не понял, их умные читают, или глупые, чтобы поумнеть? Но ты, тёть Люб точно умная.
— Их читают, чтобы отвлечься от реальных проблем, но я тоже могу отвлечь. Любовь, нам нужно начать сначала, возражения не принимаются. Твои выводы слишком скоропалительны. Я купил нам путёвки на осень. В… барабанная дробь, — он ухмыляется, очень довольный собой, — кругосветное путешествие! Ты мне ничего не должна, я прошу тебя поехать, провести со мной время и подумать. Нам ведь было хорошо.
Они устраиваются за столом на террасе.
— Но я не люблю тебя, — напоминает Люба.
— Глупости, — он отмахивается, но по глазам видно, что её реакция ему не нравится.
Приехал всё-таки, сделал сюрприз, а тут какой-то Роман, который явно хуже него, и она сама, которая как будто бы не рада и не краснеет даже, не трепещет!
— У меня работа.
— Уволишься.
Люба смеётся. Вот же… придурок!
Не дождавшись ответа, Анита заходит в номер и включает свет.
Пахнет солью. Йодом и свежестью.
Первое, на что обращаешь внимание, это лужи и стены, с которых стекают капли воды.
В помещении бассейн, отчего-то полусдувшийся, с мордой… то ли единорога, то ли странной коровы. Теперь понять с первого взгляда сложно.
А с кровати, укрытый покрывалом, на Аниту взирает невозмутимо и уверенно Он.
Мышцы перекатываются под гладкой, идеальной кожей, покрывалу не скрыть, как он высок. Кубики пресса притягивают взгляд. Будто не живой человек, а картинка из журнала. При этом ничего излишнего нет, всего в меру, всё гармонично. Высокие скулы, широкие плечи, гордый профиль. Мокрые чёрные волосы в растрёпанном пучке…
И молчание. Величественное молчание.
Анита замирает, не ожидавшая увидеть ничего из вышеперечисленного. И особенно…
— Ой, простите! — спешит выйти она за дверь.
Вваливаться в чужой номер нехорошо, когда в нём есть гости, будет плохой отзыв.