— Но ты мне не нравишься, при чём здесь испорченность? Тело неплохое, можно повеселиться, на этом всё. Мы же на отдыхе, кто тут отношений ищет?
— Да все ищут! Девушки особенно. И, да ладно, будто ты так хоть раз вела себя, — хмыкает он, окидывая её красноречивым взглядом. — Ты хорошая, тихая, принципиальная. С придурью какой-то, которая меня с ума сводит. Но, — продолжает, не меняя тона, — общаться-то будем?
Любе хотелось немного поставить его на место. Но она просто…
— Ром, — улыбается, — я перестаю тебя понимать.
— Ладно, замяли. Так как, увидимся ещё, да?
Она едва ли не шипит.
— Зачем?
— Просто так, — выдыхает он, теряя самообладание, и заключает: — Ты невыносима.
Люба спрашивает:
— Мы есть-то будем или я могу пойти в номер?
— Будем, — срывается он с места, но медлит, замечая Алёшку.
— Вы тоже здесь! — радуется тот, подбегая ближе. — Привет, — поднимает на Рому взгляд, и будто чего-то ждёт.
А Роман понимает, вот он шанс сменить Любин гнев на милость!
И он опускается на корточки перед Алёшкой, улыбаясь ему дружелюбно и открыто.
— Привет, пацан. Голоден? Мы собирались поужинать. Хочешь с нами?
— Ага, — кивает он и оборачивается на Любу.
— Можно? — спрашивает её Рома и треплет малого по волосам. — Мы тогда пойдём закажем что-нибудь. Хочешь, — снова обращается он к Алёше, — забирайся мне на плечи, покатаю!
— Давайте, давайте, — радуется Люба.
Благодаря Алёшке появился шанс, что вечер будет вполне себе спокойный.
За окном бушует море. Хочется скорее вернуться в номер, чтобы проверить Арктура.
Роман помогает малому забраться на себя и, делая вид, будто он лошадь, пару метров скачет по помещению под мальчишеский смех.
Маринка, которая в этот момент появляется в дверях, провожает их умилённым, горящим взглядом.
— Какой мужчина… — выдыхает она, садясь рядом с подругой. — Так детей любит, только глянь!
— Если бы детей… Точнее, — она морщится, — что я говорю! Привет! Я очки потеряла, но думаю, что ты отлично выглядишь.
— Конечно, — улыбается она. — Ой… а я свидание тебе порчу, да? Мы тогда уйдём сейчас, не волнуйся!
— Нет, — улыбается Люба, — ты даже можешь его перехватить, если хочешь.
— Да? — ползут вверх её брови, но затем она вспоминает о красавчике-бандите в Любином номере и кивает.
Роман возвращается.
— А вот и мы.
— Мама, — тянет Алёша руки к Маринке, но Рома не замечает этого, только помогает ему слезть на пол.
Теперь они устраиваются втроём за небольшим столиком, едят, разговаривают, но Роман то и дело отвлекается на мальчика, который будто нашёл себе нового друга, которого ни с кем не хочет делить.
— Это так мило, что ты ладишь с детьми, — никак не унимается Маринка.
— А как иначе? — улыбается он, хвалясь собой и хваля мальчишку. — Ты посмотри на него! — треплет малого по голове. — Умный, классный пацан, энергичный такой. На мать похож.
— Думаешь? — ещё больше загораются у неё глаза.
— Конечно, — он садит малого к себе на колени и пододвигает к нему чашку с мороженым.
— А говорят все, что на отца, — вздыхает Маринка.
— Ну, — задумывается Рома, — нет… Он красивый, весь в мать.
Марина смущённо поправляет причёску.
— Ну ладно, с этим я вынуждена согласиться.
— Мама, — облизывает Алёшка ложечку, — а можно ещё мороженое?
— Сегодня можно.
— Мама? — переспрашивает Рома и переводит взгляд на Любу. — Это не твой сын?
Она усмехается и показывает ему язык.
Роман с облегчением выдыхает.
— Фух… — и тут же пытается оправдаться: — Нет, это ничего, если бы. Я люблю детей, правда!
Маринка смотрит недоумённо.
— Алёша, оставь его, иди-ка сюда лучше…
На этом Люба поднимается.
— Ну-с, мне пора, а вы тут посидите, втроём, — произносит с улыбкой и идёт к выходу.
***
Арктур не удержался от того, чтобы слегка не проследить за своей Любовью…
Море волновало его, оно странно себя вело. Но сам Арктур был ни при чём, он лишь разок попросил ветер проучить того нахала, что докучал его человечке.
Странно…
Он переводит взгляд на тёмное окно и вздыхает. Опускается на дно и уже оттуда, чтобы отвлечься и привести мысли в порядок, тихо начинает петь.
А рядом с единорогом лежит довольно большой чёрный завязанный сверху пакет.
Люба ведь просила, чтобы он следил за чистотой. Что же… Он может уступить, может поступиться своей гордостью.
Она появляется уставшая, без очков, в мужской футболке, от которой пахнет мужскими же духами, с оцарапанной коленкой, но довольная.