— Эй, как ты тут?
Он поднимается, но лишь для того, чтобы окинуть её недовольным взглядом и лечь снова, так и не удостоив ответом.
Люба для начала ищет запасные очки, а когда надевает, чувствует себя ещё лучше.
Вот только… чего это он молчит?
Она тревожится и спешит к бассейну.
— Всё в порядке?
— Да…
— Я рада. Море было странное. Твои проказы? — тут уже беспокойство в её голосе сменяется на иную эмоцию.
— Нет, — отвечает он тем же тоном.
И говорит правду.
— Странно…
Она замечает пакет и мгновенно всё понимает. Напряжённый, значит, потому что ему неловко. Бедолага, трудно, будучи могущественным хозяином морей, в общем…
Она мягко улыбается и решает тактично промолчать. Вместо этого забирает пакет и решает вынести мусор на улицу. Видела за отелем большие баки. Как раз и обёрток из-под еды скопилось, их Люба захватывает тоже.
Но вот, и будто ничего страшного не произошло.
Подумаешь! Это ведь физиология!
Анита забыла кошелёк на ресепшене, поэтому решила сбегать за ним на перекуре. У неё ночная смена официанткой в баре. После которой нужно спешить на сутки в отель, да, но что поделать…
Она надеется переброситься парой фраз с Вовой, но тот какой-то понурый.
Интересно.
Про сумасшедшую Любовь лучше пока не заговаривать, но зайти к ней и напомнить о договорённостях не помешало бы.
Анита спешит, а Люба бредёт задумчивая. Ей начинает казаться, что развязывается скользкий «особый» пакет.
Чёрт, она мешкает, и сама не понимает как, свернув за угол, с кем-то сталкивается и оказывается на полу. Снова.
Вся в…
— Что это такое? — выдыхает Анита. — У нас ведь есть горничные для этого, зачем выносите сами? И вообще знаете, что есть в номере запрещено?
— Что? — Люба оглядывается.
Из пакета Арктура высыпались лишь птичьи косточки.
Проходящий мимо Валера усмехается. Вот же ж синий чулок! И чего Ромка-то за этой полоумной бегает?
ГЛАВА 11. Ночь с королём русалов и его единорогом
Люба обещает Аните, что деньги будут завтра, и возвращается к Арктуру уже не в таком лёгком настроении, как несколько минут назад.
— Где?.. Там были только объедки.
Он смотрит на неё уже устало и хмуро.
— Конечно. А что ещё? Ты сама просила быть аккуратнее.
— Да, это хорошо, но пакет я тебе дала для другого. Я не хочу, чтобы ты терпел.
Она роется в шкафчике и подаёт ему ещё один пакет.
Арктур его не принимает.
— Я не терплю, всё в порядке, сказал же. Я даже поступился гордостью и сам убрал мусор. А ты недовольна. Раздевайся, Любовь, будь добра.
— Поступился гордостью? Так я тоже не служанка, и ты не король здесь! — будто не слышит она его.
— Король, конечно. А ты… А зачем ты вообще проверяла пакет, если думала, что там… нечистоты?
Люба усмехается.
— А, может, продать хотела! Ты ведь русал — это почти что единорог. Да и… раз у тебя чешуя становится золотом, то…
Она садится у бассейна и опирается острыми локотками на его борта.
Арктур смеётся.
— Нет, серебром и золотом этому не стать. Сними, говорю, — хватает двумя пальцами её за ворот, и оттягивает футболку. — Сними это. Русским духом пахнет.
— Что? Откуда ты знаешь? — она даже пугается, настолько по-сказочному это звучит, жутко, словно в детстве.
— Я уже сказал, откуда, — замечает он. — Мне не нравится запах.
— Нет, я про фразу! Это же не ты придумал. Может быть… ты не русал, а обманываешь меня?
Он сужает глаза, словно сам начинает в чём-то подозревать Любу. Кривит губы, будто бы хочет что-то ответить, но сомневается. Напрягается как-то, медленно, очень медленно закусывает губу острыми красивыми клыками. И, наконец… решается открыть ей, кто он такой.
Арктур отплывает от Любы к дальней стенке бассейна и вытягивает свой хвост, показывая ей его во всей красе.
А стал он за это время ещё красивее: каждая чешуйка мерцает, будто изумруд, плавники, что длинные боковые, что сзади протяжный и узкий, что самый большой, которым заканчивается хвост, полупрозрачны и словно светятся изнутри.
Арктур поднимает плавник повыше.
— Думаешь, не русал? — звучит вкрадчиво его голос.
А у неё… едва ли не текут слюни и сердце бухает в ушах. Ой…
— Откуда мне знать? — Люба всё же пытается взять себя в руки. — Может, нечисть какая-нибудь? Облик такой принял.
— Зачем? — спрашивает он уже с интересом, и вмиг оказывается напротив неё. — Для чего? — смотрит ей в глаза, и хватает вдруг Любу за талию, чтобы притянуть ближе к себе. — И какая ещё нечистая сила, по-твоему, соли не боится? Или думаешь, демон я и по душу твою явился? Так дурак тогда. Ведь я бы хотел… Нет, — исправляется он, — я хочу, чтобы ты на меня, как на мужчину смотрела. А не как на рыбёшку чудную.