— Надо будет выбрать место у моря, — начинает Арктур шёпотом, — откуда тебя не будет видно никому из людей. И чтобы волны были белы и бурлили средь камней, но дна под ними не было видно. Бросишь в них пару моих монет и скажешь: «пришла я от короля Арктура, за сокровищами», и опустишь руку в белую пену. И подождёшь. И когда чьи-то пальцы сомкнутся на запястье, руку главное не отдёргивай, иначе может случиться беда. Ты жди. И когда в ладони твоей появится нечто, тогда забирай это. Тебе принесут или камни драгоценные, или золото, или украшения дорогие. И будет это ценнее, чем золото, которым подтвердишь, что от моего имени просишь. Запомнила?
Она хмурится от сосредоточения.
— Да, вроде. Только… — усмехается. — Нам нужно тысяч сто пятьдесят, я думаю, вряд ли получится столько быстро выручить за драгоценности, а Анита там уже круги наворачивает. Она подумала, что ты преступник и скрываешься здесь.
Люба… чмокает его в щёку.
И Арктур, улыбаясь, прикрывает от удовольствия глаза.
— Разве никуда нельзя сдать золотые украшения или бриллианты? Ты получишь сполна, поверь мне. Ещё и себе оставить сможешь. Главное сделать бы всё, — обеспокоенно смотрит он в окно, — на рассвете…
Люба кивает.
— Мне нужно попробовать выспаться к тому времени, иначе рухну в воду.
— Да, правильно… — становится он собранным и серьёзным, и поднимает её на руки, чтобы помочь вылезти из воды. — Ложись спать. Могу спеть для тебя, убаюкать…
— Нет, ну нужно! — смеётся она. — Не здесь!
— Хорошо. А знаешь, я, пожалуй, тоже посплю… Рассвет скоро, поздно уже для меня.
— В смысле? — валится она на кровать. — Когда я пришла, было десять вечера или около того.
— Я ведь, — улыбка становится смущённой и при этом нахальной, — забрал тебя на недолго в свой мир… Не хотелось, чтобы ты так быстро ушла, и я… Просто с тобой так было хорошо…
— Чего?
Она снова испытывает желание швырнуть в него подушкой! Отелевской подушкой!
— И это всегда в вашем мире так? Заглянул на минутку, а прошли сутки?
— Нет, — честно признаётся он, — не всегда. Мне просто очень хотелось растянуть время с тобой… Прости, Любовь.
— Ты же не делал ничего… Странного?
— Нет, всё, что делал, ты знаешь. Просто твоё восприятие времени немного не так работало. Не сердишься?
Люба качает головой.
— Ты сможешь меня разбудить, когда нужно будет?
Он кивает.
— Оболью тебя водой.
— Что? Нельзя тут лить воду, ты ещё не понял?
Она накрывается одеялом с головой и чувствует почти сразу, как проваливается в сон. Тем не менее успевая пробормотать:
— Напомни мне спросить о том, как ты понимаешь мой язык… И о карлице и о том, что со мной не так… И о… Нет, впрочем, неважно…
ГЛАВА 12. Русал С КОТом
Любопытно, о чём бы ей хотелось, чтобы Арктур напомнил ещё спросить?
Он наблюдает за ней, спящей, жертвуя своим сном.
Не то, чтобы он был настолько самолюбив и ценил в первую очередь свой комфорт, но сейчас хорошо бы побыстрее восстановиться. И он, как никак, король, а Люба, похоже, не совсем понимает это.
И ему кажется это милым и очаровательным.
Он зевает под водой. Странное чувство, в море почти никогда не возникало, а здесь увидел разок у Любы, и пошло-поехало.
Она попросила её разбудить, и при этом не разлить воду (хотя Арктур пошутил, конечно, сказав, что обольёт её). Но будить её так не хочется…
Милая, спит и… похрапывает, тихо и редко, очень мило. Звук такой, будто собирается засмеяться, но обрывает себя.
Арктур, заслушавшись, едва не засыпает сам.
Спохватывается он, когда в окно стали бить солнечные лучи. В этот раз, почему-то, не тёплые и ласковые, а жгучие и золотые.
Арктур не очень жалует солнце и яркий свет.
— Любовь, — зовёт он негромко, — Любовь, пора вставать!
Недобрый знак, что уже на рассвете наступает такая жара.
Арктур с громким всплеском опускается на дно бассейна. Хмурый и сосредоточенный, будто это ему, а не ей, идти сейчас к морю просить сокровища.
— И что ещё за карлица? — спрашивает он со дна, не проверяя даже, проснулась ли Люба.
— А? Что? — с трудом приподнимается она, но тут же посильнее натягивает одеяло. — Карлица хотела съесть Алёшку…
— Какого Алёшку, что такое карлица?
Люба морщится и утыкается лицом в подушку.
— Ммм, тише, рыбка…
— Где? — оживляется Арктур и приподнимается над водой. — Здесь моя рыбка? Рыбки и правда тихие, не все, но большинство. Это мне в них нравится. Если сравнивать их с птицами, они выигрывают. Потому что ваши птицы орут и шумят крыльями, а плавники у нас считаются тем лучше, чем меньше создают звука и проще скользят в воде. А какие у вас критерии оценивания опорок?