Люба, впечатлённая и дрожащая по этому поводу, словно от страха, выбирается назад на камень и вытягивает за собой авоську в мелкую сеточку, наполненную драгоценностями.
Но перед глазами всё ещё стоит личико русалки… Это ведь была русалка?
Такая странная и…
— Красивая, — улыбается Люба удивлённо.
Она понимает, что большинство обычных людей испугались бы, но есть что-то в морском народе привлекательное и близкое ей самой.
Хотя и на суше среди людей хорошо. Люба бы не сказала, что она не от мира сего и в общем какая-то неприкаянная.
Просто относительно неглупая и уважающая себя самодостаточная женщина.
— А хвост какой, — довольно тянет она, будто бы сама выбирала расцветку.
Как вдруг слышится перекатывание камней под чьими-то шагами и из-за обломка скалы к ней, покачиваясь и спотыкаясь, выходит высокий и стройный мужчина. Полностью обнажённый. С длинными светлыми волосами, что липнут от воды к мокрым плечам и подкаченному торсу. С серым, уже знакомым Любе, котом на руках.
Он останавливается перед ней во всей своей красе и смотрит такими же чёрными, разве что больше похожими на человеческие, глазами, как у русалки.
Кот начинает орать.
Люба вскрикивает от неожиданности, запихивает сокровища, на которых даже не задержала взгляда, в сумку и… собирается уходить, не глядя по сторонам.
Она лишь на мгновение оглядывается, ухает и, задрав платье, чтобы не намочить, переходит на бег.
Незнакомец не отстаёт, только падает разок и спешит подняться, выпуская кота из рук.
Кот же врезается Любе в ноги с недовольным «мявк».
Поблизости никого, она специально выбирала безлюдное место, боже…
Люба… решает взять эффектом неожиданности, останавливается, сгребает камни и швыряет их в лицо преследователю.
Но тот уворачивается, плюхается в море и… прикрывается широким синим плавником, согнув свой хвост. Он смотрит из-под него на Любу осуждающе и настороженно.
— А, — успокаивается она мгновенно, — рыбочеловек. Опять.
Но тут же вспоминает, что у Арктура есть враги, которые его ищут, и хмурится.
Но всё же ей спокойнее с русалом, чем с эксгибиционистом обыкновенным, завсегдатаем пляжей и извращенцем.
Слышала она такие истории…
Правда, ни в одной из них не было котиков.
Но неважно.
Русал убирает свой «щит», подбирается ближе и открывает рот. Но вовремя вспоминает, что сказать вот так ничего не может без вреда для Любиных ушей, и поэтому, молча, протягивает к ней руку.
Но она отходит на шаг. И соображает, что должна пугаться. Но актриса из неё такая себе.
— О господи! — тянет, едва ли не зевая. — Это что настоящая русалка? Да ещё и мужчина? Надо же.
Лицо его становится недоумённым, он склоняет голову набок и прищуривается. А затем шумно так, с усилием будто, носом тянет воздух. Причмокивает, будто так и просится на губы: «Мда уж», и тянет к ней руку уже настойчивее.
Небо над ними начинает темнеть.
— Не подходи ко мне, отродье адского сатаны!
Люба убегает. Снова.
И вслед ей звучит шумный вздох. Волна, высокая и бурлящая, обрушивается Любе на голову, пытаясь сбить её и утащить в море.
— Да что такое? Опять! — теперь её голос звучит вполне себе натурально. — Что за дурацкая привычка… Стоп. Это ты вчера был?
С трудом поднимается и оборачивается на синехвостого.
Он утвердительно склоняет голову, а затем кивком приглашает Любу к себе. И… свистит. Ну точно подсмотрел у тех мужиков, которые думают, что так действительно можно подзывать к себе девушек!
— Чего? Не боишься? Получишь у меня! — она топает и покрепче хватает свою сумку. Тяжёлую, между прочим, сумку. — Если ты говорить не можешь, но зачем к себе подзываешь? Думаешь, блин, что-то изменится?
Он снова кивает, и в нетерпении шлёпает хвостом по воде, поднимая шквал брызг.
Но Люба опять пытается убежать, потому что бить кого-то по лицу драгоценными камнями, пока не готова.
Но накатывает очередная волна, и русал оказывается совсем близко. Он хватает Любу за ногу и валит на камни. Секунда, и нависает сверху, просверливая её недовольным взглядом чёрных глаз.
Третья волна накрывает их с головой.
— Где Арктур? Где? Где он? От тебя пахнет…
Следующие его слова для Любы обращаются в оглушительный свист, так как вода сходит с них, позволяя ей дышать.
Люба пытается вырваться, но он удерживает её стальной хваткой.
И откуда у этих рыбоподобных такая силища?
А ещё вопрос — все они красавчики с накаченными торсами и мускулами?
— Чем, — отплёвывается она, — пахнет?!
— Моим братом, — накатывает очередная волна, и русал склоняется, чтобы провести носом по её шеи до уха, и шепнуть прямо в него, опаляя кожу своим дыханием: — Ты его… съела? Люди жестоки. Но знай, морской народ жесток вдвойне. Отвечай, человека!