— Мне было любопытно, — Люба утыкается носом в подушку, — и у неё оказался очень миленький хвостик!
Арктур не может сдержать умиления. Хотя тут бы отчитать её, неразумную, а не…
— Ты очень добра, вот зла и не видишь… И думаешь обо всех хорошо, видно. Но русалки, не рыбки, моя милая Камбала…
— Что делать-то будем?
Она поднимается и открывает шкаф, чтобы выбрать себе наряд.
— Я подумаю. Возможно, близко к людям никто всё же не подойдёт. Межвидовые войны устраивать очень энергозатратно. Мы скрываем обычно своё существование от людей, во избежание всяких, кхм, недоразумений. Посмотрим…
Люба выбирает весёленький красный костюм из шорт и топа с принтом пальмовых листьев и оборачивается на Арктура.
— Прости, я не подумала, что это как-то влияет, но, — тут же добавляет строго, — тебе нужно было предупредить меня, почему нельзя что-то делать, а не давать голую инструкцию, которую можно трактовать по-разному.
— Да, — не спорит он, — поэтому и не виню тебя. В любом случае я рад, что ты вернулась невредима и… Принесла? Сокровища.
— А? Да, — легко отвечает она, будто это последнее, что её интересует, — я собиралась сразу же пойти превращать их в деньги, но теперь… как тебя оставлять?
— Ступай, главное к морю не подходи, — разрешает он, невольно скользя по ней мерцающим взглядом. — Всё в порядке.
— Ты уверен? Я даже не знаю…
— Уверен… — и кивает уже более уверенно. — Ступай, я буду ждать тебя здесь.
— Кстати, насчёт ступания… — заводит она разговор, пока ещё спокойный, по пути до ванной, — почему тот русал был сначала… ээ, на ногах?
— Он из высших, непростая рыба. Конечно мог и на ногах. Хотя это и нелегко. Разные способы есть.
Она останавливается.
— Значит, — стреляет в него взглядом в упор навылет, — и ты тоже можешь?
— Конечно, — невозмутимо отзывается он.
Она отбрасывает одежду на кровать и подходит к нему.
— И? — тыкает пальцев в морду единорога.
— И ничего, — получает очередной лаконичный ответ.
— То есть я тебя тащила сюда, заставила тащить тебя и Вову, возилась с бассейном, водой, боялась, что ты усохнешь… И сначала ты мне говоришь, что ты, блин, можешь если что и ветрами повелевать и морями, так на минуточку. А теперь и ноги для тебя — не проблема!
Он смотрит на неё и молчит. А когда заговаривает, то выглядит вальяжным и… нарочито ленивым.
— Не желаю я тратить силы ради опорок. Что бы вот ты предпочла, окажись в сердце океана на островке суши, если бы могла отрастить хвост и окунуться в чужую тебе среду? Да ещё и отрастить его с трудом. Хотя, — вспоминает он, с кем говорит, — для тебя это плохой пример. Рыбка-человечка.
Она поджимает губы и отходит от него.
— Нравится сидеть у меня на шеи, да? — бросает так холодно, что отель теперь может обходиться и без кондиционера.
Забирает вещи и уходит в ванную.
Он провожает её взглядом. Оскорблённым взглядом. И не знает, как поступить.
— Хочешь, чтобы я ушёл?
— А ты сможешь? — звучит на удивление ехидное… и уставшее.
— Только скажи, — закусывает он губы, пытаясь сдержать…
А гнев ли?
Но так странно обижаться королю…
Нет, то и не обида. Просто расставаться не хочется.
Люба опирается на раковину, смотрит в дурацкое зеркало в форме дельфина и… всхлипывает.
Слёзы что-то не идут, у неё всегда так. Ну, почти всегда.
А теперь ещё и есть объяснение почему, только дурацкое. Она так и не поняла насчёт метки, да и обдумать как следует не успела.
И все на этом идиотском курорте повторяют одно и то же «ни рыба ни мясо».
Ну так и что ж? Какая есть!
А сейчас просто… устала. Наверное так. Приехала отдохнуть и… устала.
Слишком много всего на её маленькую блондинистую голову.
Но слёзы так и не идут.
Люба ещё и не понимает, что делать с хвостатым мужчиной у неё в номере!
Хотя… Мда, а что с ним можно сделать?
Попытаться не натворить дел, не высовываться, не смотреть на русалок больше, чтобы не навредить. Проводить до моря, когда время придёт? И…
Сделать вид, будто ничего и не было?
Вернуться домой, работать, читать книжки, держать на аркане Максима?
Да, хороший план.
Был совсем недавно.
Люба, наконец, чувствует, как в горле застревает ком, а по щекам текут не то чтобы непрошеные, но всё равно неожиданные слёзы.
Да, вот оно что, смешанные чувства, досада, будто бы страх.
Она продолжает плакать беззвучно и чувствует, как понемногу спадает напряжение.