— Не слышала, а предположила неизвестно с чего сама… — отзывается Люба глухо. — А ты что… Почему ребёнка доверяешь малознакомому, безответственному мужику?
— Он добрый, — легко отзывается она, пожимая плечами. — Но всё же пойду проверю их… А ты подожди меня, стой здесь, я тебя одну не оставлю! — и Маринка спешит проведать сына, поминутно оглядываясь на подругу.
— Сделай то, о чём я тебя попросила! — кричит Люба ей вслед и направляется к двери.
Она ищет Арктура возле отеля, стискивая в хрупких пальцах монетку, и когда всё-таки не находит, решает приблизиться к морю.
После встречи с другим русалом это кажется авантюрой, но сейчас вокруг люди, и она чувствует себя гораздо безопаснее у пляжа, чем было ранним утром.
Маринка звонит ей как раз в то время, как она приходит на место.
«Люба, ты там как, в порядке?»
На фоне слышна какая-то возня и мальчишечий смех.
— Д-да… Спрашивала, что сказали?
«Ну, не видели его, говорят. Я не стала прям приставать, боялась хуже сделать, он ведь… скрывается, да? Я уверена, Люба! И в том, что тебе лучше его не искать, тоже. Поверь мне, у тебя ещё куча таких будет! Ты… ты где сейчас?»
— У моря… И не говори так о нём.
«Ладно-ладно, — меняет она тон, будто говорит с ребёнком или умалишённой. — Хорошо. Поговорим?»
Люба выгибает бровь.
— О чём?
«О чём хочешь. Давай что-нибудь обсудим?»
— Маринк, я немного занята, давай потом…
Люба сбрасывает звонок. Как владыка морей мог уйти незамеченным? Точно случилось что-то недоброе… Наверняка козни его братца.
Она проходится вдоль берега и замечает у скал… её
Уже знакомая ей русалочка, тоненькая, с треугольным острым личиком и большими, нечеловеческими глазами, смотрит на неё, слегка показавшись из воды, и манит к себе рукой. И словно тихая, едва уловимая музыка доходит до Любы, будто волна от движений русалочьих длинных пальцев.
Она застывает на месте, не зная, что предпринять. Так и манит к морской красавице, но та связана с врагом Арктура.
С другой стороны, возможно, войти в море сейчас, единственный способ узнать, что случилось с тем, о ком Любовь заботилась все эти дни.
Русалочка на пару секунд полностью уходит под воду, испуганная кем-то из особо шумных людей. Но совсем скоро выныривает ближе к скалам и вновь подзывает Любу к себе.
И та, даже сразу этого не замечая, ступает в пенную солёную воду, хранящую в себе тепло жаркого дня.
Русалочка вопреки ожиданиям не приближается, опасается, видно, выбираться на мель.
— Иди, иди сюда, — зовёт она, нижнюю часть лица опустив под воду, оставляя на поверхности лишь глазища свои и зелёные волосы.
— Для чего? — останавливается Люба. — Как… дела?
Как бы вызнать-то?
— Тревожно в царстве морском, — её голос отзывается звонким эхом. — А у вас?
Люба кивает.
— Да!
Морщит носик и исправляется:
— Чего ты хочешь?
— Подружиться, — раздаётся смешок, опасливый такой, но звонкий. — Никогда не видела так близко людей. А ты ещё и… друг? Ты ведь нам друг? Раз в прошлый раз, ну… Ты понимаешь.
— Что? — Люба делает несмелый шаг вперёд.
— Ты приходила, — понижает тон, — от моего господина. Значит, ты друг?
— Кто твой господин? Тот с синим хвостом?
Русалочка качает головой.
— Это брат его, наш лорд.
— Он предатель! — не выдерживает Люба и ударяет ладошкой по воде.
— Разве? — пугается русалка и, отпрянув от неё подальше, поднимает золотистым хвостом шквал брызг.
— Да что происходит?!
— Я просто хотела узнать, быть может, господин и правда… здесь? Потому что наш лорд…
Её прерывает Маринкин крик, и русалочка резко уходит на дно.
— Любка! Не делай этого, он не стоит того!
И Марина с паническим взглядом бросается в воду.
— Что? — оборачивается Люба. — Чего не делать? Ты пьяна?
— Не надо, жизнь дороже, выйди из воды! Как ты можешь, из-за мужика-то! Малознакомого!
— Я не понимаю… — шепчет Люба. — Мы с тобой вообще знакомы? Или тебе солнышко голову напекло?
Маринка доходит да неё и хватает за локоть.
— Но что мне ещё думать? Ты заполошенная решила, что мужик твой пропал, и в воду полезла! Вот чего ты в воде стоишь, а?
— Мы на море или где?
Любу уже начинает трясти. Арктур пропал, русалка не внесла ясности, Маринка спугнула её, Маринка… считает, что она пошла топиться — топиться, Карл! — из-за того, что её якобы бросили. А до того ещё — что она может позволить себя ударить.
Чёрт, чёрт, чёрт…