— Ты словно… — Вова хмурится от того, как глупо звучат слова, которые он собирается произнести, — Русалочка.
И незнакомец, улыбаясь теперь радостнее, кивает.
На что Вова качает головой. Мол, это шутка была.
— Я Алекс… Владимир, — сам уже начинает путаться. — Идём… те.
«Русалочка» странно хмыкает на его слова, будто сдерживая смех, и уже смелее отходит от воды. Правда спустя пару метров вцепляется Вове в руку, с недоверием глядя по сторонам.
— Да что ж такое… Кораблекрушение, что ли, где-то было? Глупо… И ты не ранен, — всё же не может он выкать незнакомцу. — Вот… Анита обрадуется.
И на это незнакомец выразительно и остро изгибает бровь. А затем принимается что-то показывать ему руками, то и дело кивая на море.
— Шарады, значит? — ухмыляется Вова. — Значит, животное. Ты потерял кого-то? У… усы?
Незнакомец энергично кивает, только на последнее отрицательно мотает головой. И показывает что-то выше себя, и шире, и хлопает себя по груди, а затем снова показывает на пустое пространство рядом с собой, где стояло воображаемое что-то или кто-то.
— Корабль всё-таки? Лодка? Потерял лодку?
Незнакомец тяжело вздыхает, и во вздохе этом звучит едва ли не мировая печаль. Затем, почти сразу же после этого, спотыкается и умудряется повиснуть на шее Владимира, чтобы и вовсе не упасть. И поднимает, не отстраняясь, на него своё заострённое, бледное лицо с чёрными, жутковатыми в этот момент, глазами. И судорожно, коротко втягивает в себя воздух, будто вот-вот, не сдержавшись, заплачет.
Вова с трудом стоит на ногах, вцепившись в него.
— Скорую вызвать?
В этот момент небо прорезает золотистая молния.
Незнакомец мотает головой, затем будто отмахивается от моря и бури… и всё ненадолго стихает.
Вова, что ему совершенно несвойственно, чувствует желание выпить.
Пока Любовь с удовольствием объясняет Арктуру некоторые моменты из фильма и нежится в его объятьях, стараясь не обращать на исходящий от тела жар внимания, Вова заселяет гостей, недоумённо глядящих на парня — словно-с-обложки — в вафельном халате, что сидит за ресепшеном.
Да, точно так же, как Артуру Великому Анита выдала пачку одноразовых тапочек, Вове пришлось потрошить закрома и жаловать «Русалочке» почти что бумажный (потому что на них тоже экономят) халатик, не скрывающий, насколько прекрасное у него тело.
Сама Анита пыталась разговорить найдёныша, умудрилась разругаться с ним и уйти, хлопнув дверью.
— Она просто голодная, наверное, — поясняет Вова. — Так что? Кому позвонить?
Он долго смотрит на него, почти с обвинением. Шумно выдыхает, как бы справившись с эмоциями, и жестом просит дать ему, судя по всему, лист бумаги и карандаш.
Что Вова тут же исполняет и отвлекается на служебный звонок.
А «Русалочка» что-то старательно выписывает на листке, после чего протягивает его Вове.
Протягивает рисунок, весьма неплохой, где изображён… перечёркнутый колокол. А рядом, на столе, стакан (или скорее ковш?) воды.
В последнюю часть своего творения незнакомец с важным и требовательным видом несколько раз ударяет пальцем.
Вова выдыхает и позволяет себе усмехнуться:
— Ты что ли пить хотел всё это время?
В ответ он кивает, и разводит руками, то ли показывая, сколько хочет воды, то ли насколько хотел пить…
— Вот дурак, прости…
Он бежит к кулеру на первом этаже, набирает стаканчик воды, и на всякий случай ещё один.
— Вот, — протягивает парню.
И тот берёт стакан, как микрофон, подносит к губам, делает глоток… вроде бы, и раздаётся бульканье. Однако, как ни странно, вода не проливается. Вместо этого за бульканьем слышится прекрасный, мелодичный, звонкий, как сталь, голос:
— Я ищу брата. Он, кажется, должен быть где-то здесь.
Но Вова будто не слышит слов, чересчур очарованный голосом и подачей.
— Ты. Говоришь!
«Русалочка» отставляет стакан. Глядит на Вову пару долгих, протяжных секунд, а затем с видом таким, словно делает ему одолжение, говорит в воду другого стаканчика:
— Да. Но только так. Здесь… — бульканье становится громче. — Воздух сухой.
— А?
Вова хлопает глазами.
— Ты… не слышишь?
— Прекрасно слышу. На удивление, — улыбается он. — Забавно.
— Для вас, забавно… Мой брат. Найди мне его. Я, — вздыхает горько, — не останусь в долгу, избранный морем.
— Брат…
Вова стучит пальцами по лакированному дереву и кивает.