— Такой, черноволосый, синеглазый? Просто его тоже голого с моря притащили… Тоже… я. Почти.
«Русалочка» кивает ему медленно и решительно поднимается.
— Веди! — приказывает, увы, уже не в стакан с водой…
Вова хватается за уши и приседает, будто где-то над его головой что-то взрывается.
— Ложись! — кричит он.
И его незнакомец выразительно изгибает бровь, после чего изящно склоняется над ним и легонько похлопывает Вову по голове. Успокаивает.
Он зависает, всё ещё оглушённый, всё ещё не в силах понять, что происходит.
— Что… — наконец, очухивается Вова, — это было?
Незнакомец звонко цокает языком и пожимает плечами, после чего протягивает ему руку, собираясь помочь подняться.
— Анита о чём-то таком говорила, мол, смена у неё ужасная… Но она так про каждую смену говорила… Странно.
Конечно, против всех правил вести парня к номеру Любви, но обстоятельства далеко не обыкновенные, а у Вовы нет плохого предчувствия.
И Любовь увидеть хочется…
— Ладно, идём, нужно по лестнице подняться.
«Русалочка» сразу как-то сосредотачивается и берёт Вову под руку. Но, спохватившись, тянется к стакану с водой и просит:
— Только не говори сразу, что я пришёл. Хочу брату сюрприз устроить.
— А что сказать?
— Ничего, просто покажи мне, где он.
— А… а зачем ты говоришь в стакан?
— Сказал же уже… Или, — он отрывается от стакана и улыбается остро. — Так лучше, по-твоему?
Вова падает и ударяется затылком о стену.
— Это ты… — шепчет он, а на глазах отчего-то застывают слёзы. — Издаёшь?
И «Русалочка» кивает. А затем и вовсе разрывается прекрасным, но колким, смехом.
— Веди, наконец, недочеловек, — произносит на этот раз он в воду. — Живо!
Вова поджимает губы, хватает его за ногу и со всей силы дёргает, заставляя уже не «Русалочку», а сирену, упасть.
И тот падает, больно ударяясь затылком. Но не теряется, а с ужасающим проворством изворачивается и оказывается на Вове, прижимая его к полу.
— Т-с, — шипит он и склоняется к Вовеному уху, как бы угрожая, что сейчас что-то скажет ему, а то и закричит…
Вова пытается извернуться.
— Я тебя вышвырну отсюда, если не объяснишь, что происходит! — сипит он. — В стакан!
И он действительно соглашается. Отстраняется и тянется к единственному стакану, вода в котором осталась не пролита.
— Меня зовут Арель Аква. Я лорд морей. Младший. Пришёл за братом. Ты разве… не знаешь? Что вообще делаешь так долго на земле, когда избран ты водой, дитя?
— Я? — Вова прикрывает глаза ладонью. — Правда? — всхлипывает.
Арель кивает, а после осторожно, будто боясь спугнуть, протягивает ему открытую ладонь.
— Ты и вправду Ариэль… — принимает его помощь Вова, морщась.
Русал непонимающе улыбается, и при этом нетерпеливым жестом изящной руки требует провести его, куда надо.
— А каким бесом вы вообще попали сюда?
Вова неторопливо ведёт его к номеру Любви.
Арель неопределённо ведёт плечом и вздыхает.
— А я… кто? — не может удержаться он от вопроса, когда они уже подходят к двери.
— Избранное дитя, — отвечает Арель. — Ты принадлежишь воде так же, как и суше. Хотя многие из нас считают, что такие, как ты, должны, обязаны прийти к нам. Удивительно, что с тобой этого до сих пор не произошло.
— Я всегда чувствовал себя не на своём месте… — выдыхает Вова, обозначая это скорее для самого себя, чем пытаясь привлечь внимание Ареля.
Он стучит в дверь, Люба отзывается с задержкой:
— Что? Кто там?
— Мне кажется, я нашёл одного из ларца, в пару к вашему молодцу… Ну, знаете… знаешь… которые одинаковы с лица.
Запускает пальцы в волосы, волнуясь.
И Арель толкает его в бок, смотря так выразительно, будто собирается ударить ещё раз, но сильнее. И мотает головой, мол, молчи!
— Я не сказал, что ты его брат! — шипит Вова. — Хватит!
Люба в номере переводит взгляд на Арктура
А он шепчет ей на ухо короткое: «Спрячься-ка…», и сам подходит к двери.
Люба застывает на кровати, вцепившись в простыню. Фильм только что закончился, и под романтичную музыку скачут титры…
Арктур открывает дверь, крепкой рукой сметает Вову к самой стене, чтобы ненароком не задеть его, и ударом сбивает с ног брата.
Арель поднимается сразу же, в мгновение ока оказывается за спиной Арктура, пригибается, уходя от очередного удара, и отбегает в сторону, когда Арктур вместо оружия хватает рогатую вешалку.
Он запускает её в Ареля, будто копьё, но тот защищается, подняв перед собой столик, словно щит.
И открывает рот, собираясь что-то сказать, но Арктур набрасывается на него, словно разъярённый зверь и, защищая уши Любы, прежде всего запихивает в рот брата смятое полотенце.