— Никакой тебе мыши! — тут же объявляет Маринка Роману.
— А тебе?
— Никакой, говорю, никому!
— Мышка, — принимается вертеться Алёша, — у кого-то здесь мышка? А я хомяка хочу.
— Они воняют, — морщит Марина нос.
На этом к разговору подключается и Арктур.
— Хомяков не пробовал. А вот крысы бывают ничего.
— Крыс я не хочу, — к счастью, не понял Алёшка, о чём речь. — У них хвосты противные.
— Хрустящие, — возражает Арктур.
— Что?
— Крысы с рахитом, — улыбается Люба, будто это может как-то сгладить ситуацию, — помнишь, что я тебе рассказывала? Из-за недостатка кальция косточки могут ломаться.
— Охереть, — выдаёт Валера, взглянув на Арктура, а затем на Романа, мол, этот тебя обошёл и ты с прицепом взял, да?
Роман на это лишь закусывает губу и отводит взгляд. Но, впрочем, тут же возвращает своё внимание Маринке.
— Мышка маленькая, медовая. Дурка.
— Кто я?!
— Да не ты. Дурка. Мышка Дурка.
Алёшка хихикает, и всё поглядывает на Арктура с восхищением.
— Огромный какой… А покатаешь на плечах?
Арктур с сомнением глядит на Любу.
— Можно малька взять?
Люба улыбается.
— Спроси у его матери. И это не я, — тут переводит взгляд на Рому, которого с другой стороны всё ещё сверлит глазами друг, пускающий колечки дыма, мол, и эту сейчас уведёт терминатор у тебя.
Но Маринка лишь пожимает плечами и в свою очередь смотрит на Рому, будто чего-то от него ожидая.
Арктур хватает мальчишку и без каких-либо усилий усаживает его себе на шею.
— Ого, — хватает тот его за волосы, боясь упасть, — вы все стали маленькими!
— Будь осторожен, — говорит Люба Арктуру, — дети хрупкие.
И садится рядом с Курортным.
— Вижу, — улыбается он. — Знаю. Все мальки такие.
— Пойдём, — никак не унимается Алёшка, давай пройдёмся! — и Арктур слушается, на пару минут оставляя компанию.
— Люб, — тут же шепчет Марина, — ну, рассказывай, кто он?
— Он король…
— В смысле? Внешне или типа того?
— Псевдоним? — предполагает Рома. — Сценический.
— Да не похож он на стриптизёра! — фыркает Маринка. — Вот тот, другой, ещё куда ни шло, а этот…
— Что за другой? — настораживается Рома. — Ещё и другой есть? И куда он Алёшку поволок?! — никак не удаётся скрыть ему… ревность?
— Сейчас они вернутся… Да, другой это его брат. Но не будем о нём… Давайте лучше о вас.
Маринка кивает Любе с согласием, и снова косится на Ромку.
Тот будто бледнеет.
— Ну… Мы это. Люба, ты только не злись, дело не в тебе. Дело во мне, понимаешь?
Она смеётся почти что до слёз.
И молчит.
— Просто, — договаривает он, — наверное, судьба нас свела для того, чтобы я, — улыбается Маринке, — нашёл свою судьбу…
Валера хрюкает и решает пойти в бар и посмотреть футбольный матч за чебуреком и пивом, раз уж тут разворачивается мелодрама.
Глупый Ромка! Его жизнь кончена!
Люба всё ещё молчит.
— Обиделась, — делает вывод Рома и заметно расстраивается.
Маринка молчит тоже, почему-то полностью уверенная в обратном.
Люба поднимается, сжимая руки в кулаки. И идёт. В сторону моря.
Маринка срывается за ней.
— Да, он дурак. Но ты видела, — едва ли не пищит она и сдерживается, чтобы не обернуться на Ромку, — какой милый?!
— Нет, ничего не хочу слышать! — томным голосом говорит Люба. — Всё, оставьте меня… Я пойду… ТОПИТЬСЯ!
Маринка останавливается, пугаясь, а затем выдыхает и начинает смеяться.
— Ну хватит! Ну я ведь уже… Но мы ведь… Ой, будем купаться?! — и принимается расстёгивать на себе платье, под котором купальник.
Люба хмыкает.
— Ладно. Только пойду схожу переодеться, а ты смотри за… мальчиками.
— Ой, — хватает её Маринка за руку и шепчет на ухо, косясь в сторону Ромки, — а можешь, ну, проверить его? А то вдруг я… просто вариант запасной. Или чтобы ты ревновала…
Люба хмурится.
— Нет, ты же знаешь, я не люблю подобное…
— Ну пожалуйста, ну немного! Без вранья. Просто поговори с ним чуть-чуть, а?
Люба всё же кивает.
Действительно, нехорошо Марину оставлять на Рому, пусть он и неплохой. Но мало ли.
— Я переодеваться, тебе не нужно? — улыбается она ему.
— А? — задумывается, и будто воспринимает это за намёк, а потому с готовностью поднимается. — Нужно! Как… мм, как дела?
Они заходят в отель, где о чём-то переговариваются Вова с Арелем за ресепшеном.
Люба усмехается. Кажется, парню по нраву морское открытие о себе.
— Хорошо, всё никак не могу дочитать ту книгу. Роковый был день, когда ты отвлёк меня от неё.