— Ладно, если подождёшь меня двенадцать лет, я тебе явлюсь красавицей, высокой, выше твоей матери. И уволоку тебя в море.
— Уволочёшь? — округляет он глаза. — Для этого не надо быть красавицей, мне будет тогда всё равно. Зачем ты так?!
— Тебе будет хорошо, я тебе хвост подарю, — объясняет она.
— А-а, ну тогда хорошо. Если хвост и красавица, тогда подожду, — кивает он. — Обещаю. Только не забудь! И, — у него алеют щёки, — ты и сейчас красивая. Только если не хочешь съесть меня.
Афина показывает ему язык.
— Хоть понимаешь, что мне надо от тебя, дитя?
— Чтобы я на тебе женился? Все женщины хотят чего-то такого. Я от взрослых слышал.
Ведьма хохочет. Всё это застаёт Маринка.
— Что вы тут?
— Ничего, — спешит к ней Алёшка. — Совсем ничего.
Он чувствует себя на улице и среди людей уже более комфортно, однако в аптеке стоять долго не может. Пахнет странно… Поэтому ждёт Любовь снаружи.
А вот в кафе, куда они заходят позавтракать, располагается с удобством. К тому же еда людская, как оказалось, очень вкусна.
Он только к концу стал беспокоиться, не волнует ли Любовь своим аппетитом.
— Надеюсь, я не выгляжу зловеще. Русалки не едят людей, правда. Некоторые уверены в обратном, про вас у нас ходят страшные сказки… — и доедает десятую куриную ножку.
До пляжа они в итоге добираются не скоро, в самый солнцепёк. Однако остальных — Маринка с Ромой и его другом были уже там — это мало волнует, они не вылезают из воды, только машут пришедшим, зовя к себе. Но Арктур с опаской ложится загорать, чувствуя себя от этого очень странно.
— Я ощущаю, как оно греет, — делится он впечатлениями, — но мне и правда не плохо от этого. И всё же это весьма… необычно. И кожа, — поднимает он руку, — кожа слегка покраснела, видишь? — трёт он её, будто пытаясь стереть розоватый след. — Видишь?
— Да, ещё немного и станешь похож на Валеру, — Люба фыркает.
Она сама лежит под пляжным зонтом (а до того ходила, защищаясь от золотых лучей, обычным, наплевав на взгляды окружающих), потягивает коктейль из кокоса, словно в тот день, когда познакомилась с Курортным. Только, на этот раз, без книжки.
Сейчас Люба наслаждается шумом волн и пыхтениями своей… рыбки.
Арктур бросает взгляд на обгоревшего как его там, и перебирается под зонтик Любы.
— А ты светлая… С меня хватило, я утолил своё любопытство.
Однако правый бок его и нога всё равно оказываются под солнцем.
— Ты полежал только на одной стороне! Рыбу жарят с двух, чтобы она не была полусырой.
Арктур вздыхает и возвращается под солнце.
— Как скажешь, Любовь, — отзывается он покорно. — Кому расскажу на Дне, не поверят. Ой… Представил, как на тебя бы все смотрели… — в голосе его звучит довольство и гордость.
— Как? — не понимает она.
— Завидовали бы мне. Такую редкость привёл, да красивую.
— Ты сам похож на человека. Больше чем та русалочка, которую я видела. И даже больше, чем Арель. О, кстати…
Она вспоминает кое-что, цокает и открывает сумочку, чтобы в следующее мгновение достать из неё солнечные очки и подать Арктуру.
— Благодарю, — надевает он их и заметно расслабляется. — Совсем забыл, что так можно. А похож… Ну, я могу слегка менять свой облик. Но ты увидишь это потом, когда будешь со мной на Дне.
— У тебя тоже нечеловеческие глаза? Тёмные и глубокие, как колодцы?
— У меня нет, глаза у меня, как прозрачные синие или голубые камни. Смотря как посмотреть. Но клыки могут появляться, и немного меняться хвост. Увидишь. Тебе понравится. Понравится же? — изгибает он бровь.
— Почему это я должна на это смотреть? Ты ведь скоро уплывёшь сражаться с врагом… Дашь мне знак, когда всё закончится хорошо? Чтобы я не переживала.
Арктур хмыкает.
— Враг… Родного брата я опасался больше. Неизвестности, тоже. А так… Ничто не мешает тебе уплыть со мной сейчас. На Дне тебе будет безопасно. Брат мой силён. Я тоже. Враг известен. Я просто вышвырну его из солёной воды, да и дело с концом.
— Разве известен? Зачем тогда Афина варит зелье?
— Убедиться надо, — мрачнеет он. — Когда дело магии касается, рубить сплеча не стоит. Так у вас говорят, верно?
— Да, молодец, — хвалит она его, словно ребёнка и переводит взгляд в море, где купаются и Вова с Арелем. — Сдружились…
— Угу, утащит его с собой, зуб даю… — прослеживает Арктур за её взглядом. — Брат у меня впечатлительным бывает и увлечённым. Если нравится и интересно что-то, то…
— Вову? Утащит? — пугается Люба.
— Конечно.
— А… а если он не хочет?..
— Захочет, — лениво тянет Арктур. — Арель уговорит. Или Вова уже хочет, сам, да спросить как не знает. Или не решается. Или не понимает ещё, что так можно. Он ведь тоже ни рыба ни мясо. И у Ареля не было таких… Мы ведь можем вашими покровителями становиться. Это выгодно. Нам, так как вы редкость и ценность, почётно, значит. А вам проще так, будто приходите сразу в родной дом, к родным. А не чужаками из другого мира представляетесь. Да и всякие другие нюансы есть. Меня так… разморило что-то на солнце, лень рассказывать…