— Ты совсем не любил её… — вздыхает Люба даже будто с пониманием. — Но если посмотреть на ситуацию с другого ракурса, из-за тебя он рассорился с родной сестрой и не видел её несколько лет. Не нашёл, потому что скрывалась она на суше. И не подходила близко к воде.
— Это уже его проблема. Он обещал мне! И вообще, как смеешь ты… — Римфорд снова замолкает, смотрит странно и медленно приближается, тонким кончиком щупальца убирая прядь волос с лица Любы. — Красивая какая, странная, необычная… А хочешь, давай, задобри меня. Может и не сделаю, — ползёт его щупальце к её груди, — ничего дурного…
Она фыркает, ведёт бровью, бьёт хвостом вновь, разгоняя волны и заставляя воду будто бы искриться.
— Знаешь ли ты, что говоришь с будущей королевой? Я могу лишь образумить тебя и тогда, возможно, всё не зайдёт слишком далеко и твоё наказание не будет… суровым.
Ещё несколько щупалец смыкается на ней, и Римфорд притягивает Любовь так близко к себе, что она может рассмотреть своё отражение в его глазах.
— А если не приласкаешь, да не задобришь меня, не стать тебе королевой… Какая, — звучит одобрительно. — Какая рыбка. Бойкая, яркая… Захватывает дух.
— Ты не посмеешь! — вскидывается Любовь. — Да к тому же… — оглядывает ещё щупальца. — Как?
Он смеётся.
— Глупая человека! Какой бы хвост на тебя не примерить, а человека человекой! — и уже совсем другим тоном, приближаясь к ней, чтобы поцеловать: — Показать?
— Ты хоть знаешь… — пытается Люба его отвлечь, тяжело сглатывая, — что Афина вернулась в море? Она лучше меня во всём. Намного красивее…
И это помогает, он медлит.
— Она не захочет быть со мной, а Арктур не станет заставлять. Хотя и должен был бы сдержать слово…
— И как ты планируешь… что ты будешь делать? Арктур селён, у него есть воины, морская ведьма, брат… Русалки рассказали, что родственников у него много. Да и простой народ ополчится против тебя.
Во взгляде его мелькает сомнение, но Римфорд, судя по всему, сдаваться не привык.
— Главное, я буду отомщён.
Он прижимает Любу к стене, щупальцами поглаживая её тело. Губами касается шеи, будто пробуя её на вкус. Шумно втягивает воз… воду, всё ещё, видно, ощущая человеческий запах, и…
Вход в пещеру, наполовину заваленный камнями, будто взрывается. И нечто огненное, похожее на молнию, отбрасывает Римфорда от Любы. А она сама попадает в крепкие руки Арктура.
— Предатель!
— Как…
— Афина помогла мне вовремя понять, кто враг!
Он выплывает из пещеры, прижимая к себе Любу, и даже не оборачивается, чтобы посмотреть, как камни обваливаются, погребая под собой Римфорда. И земля расползается на части, и вода бурлит…
Арктур слишком разозлился. Он сам не ожидал от себя, что вызовет такую мощную молнию из поверхности. Должно быть, там теперь буря.
— Ты… — шепчет Люба, вновь чувствующая сильные, человеческие эмоции, — убил его?
Арктур зло усмехается.
— Вряд ли. Но он не выберется сам. Как ты, любимая?
Она только качает головой.
— Он такой глупый, обиженный ребёнок… Ты тоже такой?
— Откуда такие мысли? Конечно, нет. А… Что он говорил?
Люба пересказывает ему всё, уткнувшись в шею.
— А потом он захотел… А потом появился ты. Успел.
Арктур, понимая о чём речь, резко останавливается, раздумывая, не вернуться ли к нему, чтобы добить…
К ним подплывает Афина. Она касается плеча брата и ухмыляется.
— Ну что, сломил его? Иди, я уже придумала, что с ним делать…
Глаза её сверкают нехорошим блеском.
Арктур выдыхает не без облегчения.
— Да будет так, — кивает он ей и уплывает, обнимая Любу.
***
Тревога уходит быстро. Как волны сменяются водной гладью. Всё будто встаёт на свои места.
Переполох в замке стихаетстремительно, все успокаиваются, видя возвращение Арктура с невестой. Жители Дна доверяют своему повелителю, верят, что если он рядом, значит, всё будет хорошо.
Русалочки провожают его томными взглядами, а Любовь — завистливыми или восхищёнными. Надо же, повелитель несёт её на руках, прижимая к себе бережно, будто самую прекрасную и дорогую сердцу жемчужину!
— Скорее бы отбор, — доносится до Любы чей-то шепоток, но она успевает увидеть лишь красивый, разноцветный плавник скрывающейся за толпой русалочки.
Это слышит и Арктур, но лишь слегка меняется в лице и уносит своё сокровище подальше от чужих глаз.
На этот раз он показывает Любе свои покои. Просторное и круглое помещение, такое большое, что на его месте мог бы поместиться целый дом, увито растениями, похожими на лианы, только с тёмно-красной и почти чёрной листвой. Куполообразный потолок прозрачный, и над ним постоянно «порхают» светящиеся голубые рыбки. Мебель стоит изысканная, часть явно из людских земель, а часть причудливая, больше похожая на искусно обработанные валуны, куски скал или брёвна. Всё в драгоценных камнях и хрустале.