Женщины занервничали еще больше, шепотом переговариваясь меж собой. Адвокат Уотсона в сопровождении одного из адвокатов Фаррелов вышли. В помещении воцарилась напряженная тишина. Через минут десять мужчины вернулись со стопкой бумаг. Они заверили их все и дали знать о своей готовности.
Мистер Уотсон встал и пригласил всех дам подойти к столу для подписания документов. Обе женщины с пренебрежением на лицах сели за стол и ждали, когда Натали подпишет. Взяв чернильную ручку и, пропитав с неё на черновик все красные чернила, в которые ее перед этим мокнул адвокат Фаррелов, Ната проткнула палец иглой для внутривенных инъекций, прихваченную ей из кабинета профессора, макнула в собственную кровь и стала выводить сначала роспись, а потом рядом ставила отпечаток. Вайсман и все адвокаты уставились на нее. Закончив с последним документом Натали невозмутимо подняла голову и сказала недоумевающим адвокатам и профессору:
- Этот документ, заключенный между чистокровными, должен быть подписан только кровью и ни чем более, иначе он необязателен к исполнению.
Старушенции зашептались, гневно глядя на нее. Ната, как ни в чем не бывало предупредила, что подписи ее родителей должны быть тоже только кровью и никаких чернил. Проверить подлинность этой подписи можно по отпечатку пальца и крови подписывающего. В архивах полиции Норфолка находится кровь обоих ее родителей. Уотсон поинтересовался откуда она знает где есть отпечатки и кровь, на что Ната в упор глядя на старух, сказала:
- Моих родителей обнаружили там убитыми, но дело замяли и не дали ему хода. Однако, в архивах хранятся все документы и вещи моих родителей. Так как они были зверски убиты, то крови на одеждах там предостаточно, а отпечатки снятые с машины, принадлежат только моим родителям.
- Вы знаете, как погибли ваши родители? – Уотсон переводил свой цепкий взгляд с Натали на обеих женщин, сидящих напротив него.
- Да, знаю.
- Можете нам рассказать?
- Мне бы не хотелось этот ужас вспоминать, если вам так интересно, я вам скину фотографии, и вы сами все увидите, - судорожно вздохнув, выдавила из себя Натали, стараясь не вспоминать тот кошмар и не сорваться, желая отомстить за жуткую гибель родных людей.
- Дамы, теперь вы! – не стал настаивать Уотсон на подробностях гибели родителей девушки. Достаточно было посмотреть в её глаза наполненные болью и ужасом от увиденного ею когда-то.
- Но его не подписала ее кровная близкая родственница или родственник, - попыталась воспротивиться Мередит, старшая из женщин.
- Дамы, теперь вы! – снова более настойчиво сказал Уотсон.
Они переглянулись меж собой и посмотрели на адвокатов, те кивнули.
Прокалывая кожу большого пальца кто, чем, женщины начали подписывать документы. Когда они закончили, Уотсон, кому-то позвонил, и громко сказал:
- Пусть проходят в сопровождении своих адвокатов.
Дверь открылась и вошла статная женщина в годах, которая везла перед собой в инвалидном кресле другую пожилую женщину. Следом за ними вошли их адвокаты в представительных костюмах.
Вошедшие, холодно поздоровались с обеими женщинами из семьи Фаррел, каждую называя по имени, те же в свою очередь, вытаращив на них глаза, переводили недоуменный взгляд с Наты на вошедших женщин.
- Здравствуй, внучка! – радостно сказала пожилая дама, протягивая к Натали руки для объятий.
- Здравствуй, дочка! - поприветствовала более молодая женщина, почти одновременно с первой.
- Бабуля! Мама! – с улыбкой радости и уважения к вошедшим, она встала и подошла к обеим, обняла бабушку, а потом приемную маму.
- Как ты похудела, золотко ты наше! Что случилось? Ты так давно не звонила, – причитала бабушка.
- Бабуль, давай сначала с этими закончим, - она кивнула на сидящих и, до сих пор смотрящих на них изумленно, старушенций Фаррел, - а потом я все расскажу и покажу. Хорошо? – немного смутилась Натали напору бабушки.
- Хорошо, - сразу став строгой и чопорной леди, сказала Изабелла, она же родная бабушка Натали, и кивнув Мирославе - приемной матери Наты, направились к столу.
- Чья роспись вас устроит, дамы? – спросил невозмутимо Уотсон.