- Мы его как раз сейчас и перевозим из реанимации в их палату.
- Значит, он жив! Вот молодец! Я так рад за него! Настоящий мужик! – с восхищением говорил детина, все еще перекрывая им проход.
- Вы нас извините, но нам надо проехать, – сказала чуть успокоившаяся Натали.
- Ой, простите! Я всегда так! Вечно встану в дверях и болтаю. Жена на меня ругается вечно за это, - и детина простодушно улыбаясь, отошел, пропуская их. Рон и Ната наконец выйдя из лифта повезли Лео в палату, а парнишка занял их место.
- Я так испугался, когда увидел эту груду мяса, – прошептал Рон возбужденно. - .Думал, ну всё, это мой последний вздох, пока не услышал его голос и слова.
- Я, так понимаю, это кто-то из соседей по нашей с мужем палате?!
- Да, он муж вашей соседки из 454-ой палаты. Ей только три дня назад сделали операцию по перелому шейки бедра. Неудачно упала с лестницы в магазине. Ее муж сюда каждый день приходит.
- Не повезло девушке, – посочувствовала Натали, открывая дверь в палату, из которой доносился ругающийся голос бабушки.
Изабелла, на родном языке Аркадия, чихвостила его по полной. Тот сидел вжавшись в свое кресло с виноватым видом, только иногда вставляя какие-то извиняющиеся фразы. Арии еще не было. Натали, с порога, шикнула на том же языке, на разбушевавшуюся бабулю, что-то ей быстро проговорила и сразу наступила тишина. Рон, глядя на Нату, усмехнулся. Такая козявка, а усмиряет всех, и больших, и малых! Рон довез каталку до кровати и выжидающе посмотрел на все еще хмурящуюся девушку, та кивнула и они одним махом перекинули Лео на кровать.
- Рон. Познакомься, пожалуйста, это моя бабушка, Изабелла фон Геррингстон Форбс. А это моя приемная мама и посовместительству моя тетя Мирослава Николаевна Киамото, - по очереди представила женщин Натали. - Арка ты уже знаешь. Рон, спасибо тебе за помощь, и еще раз прости за всё, что тебе сегодня пришлось испытать.
- Здравствуйте. Приятно познакомиться, доктор Рон Эванс, - вежливо поздоровался он с женщинами. - Доната вы не виноваты в произошедшем, а тот ваш жест, я понимаю. Вы переживали за мужа. Все в порядке, – сказав это, Рон поклонился дамам и вышел. Следом за ним зашла Ария.
-Ты, что, Рону лицо разбила? Да Лео с тебя за это, шкурку сдерет! Ты же знаешь, как он относится к этому! – возмутился Аркадий, наезжая креслом на сестру и не замечая вошедшую в палату Ариадну.
- Послушай, мне осталось только еще от тебя наслушаться гадостей. Я устала выслушивать какая я плохая, что избила половину персонала больницы. Отстань от меня, хотя бы ты, - устало проговорила Ната, накрывая одеялом безмятежно посапывающего мужа.
- Донн, извини, я не вовремя на тебя наехал, ты и так за эту неделю пережила столько, сколько любой, за год не переживет. Да и Лео вон, опять в отключке. Ты не сможешь его теперь так быстро поднять. Я тебе просто не позволю это сейчас делать, пока сама не восстановишься, – понуро сказал Арк. – Я тут бабушке рассказал историю вашего с Лео знакомства и свадьбу. Так же рассказал о вчерашнем и сегодняшнем нападении.
- Кто тебя тянул за язык? Не надо было бабушку останавливать, пусть бы она тебе тумаков надавала, - порбубнила Натали, усаживаясь в кресло.
- Бабуль, познакомься, это мой муж, Лион Аарон Соренс сын Миранды и Аарона Соренс, - почти безэмоционально проговорила Натали указывая рукой на спящего мужчину.
- Внучка, ты золото! Я же именно его тебе в мужья и прочила! Даже в завещании его указала как твоего первого законного мужа, а остальных, как любовников, - довольно смеясь, воскликнула Избелла.
- Что ты в завещании написала? – угрожающе прорычала Натали, поднимаясь на ноги. – Вы что, меня доконать решили? Я сама могу выбрать себе мужа, без указок! Я уже нахлебалась этих ваших брачных контрактов. Вон до чего они моего мужа довели! У меня не медовый месяц, а дурдом на больничной койке! Мало моих родителей?! Лео чуть до могилы не довели и меня туда же чуть не отправили! – кричала во весь голос взорвавшаяся наконец Ната. Всё, что копилось в ней за эту неделю и что она сдерживала в себе, вырвалось на свободу. Она высказала брату и бабушке всё, причем кричала она очень громко и успокоить ее никто не смог. Она периодически переходила на им только понятный язык и снова на местное наречие. Все стояли и молча слушали ее. Мирослава поначалу попыталась вставить хоть слово и успокоить ее, но это привело к еще большему крику Натали.