- В душ? – спросил Лео, Ната кивнула и они дружно направились в ванную комнату.
Натали, помогая ему помыться, возбудила его окончательно. Лео, хоть и одной рукой, но легко поднял ее, прижав к стене душевой кабинки, при этом страстно целуя. Получив очередные удовольствия от их танца любви, они довольные в одних полотенцах вышли из душа.
Забрав полотенце у мужа, Натали, принялась вытирать ему спину, но нечаянно, прижалась к нему своим еще мокрым голым телом. Лео резко развернулся и, предвкушающе ухмыляясь, хищно посмотрел на нее. Снова подняв ее одной рукой, забросил на кровать. Пристроившись между её ног, он прошептал:
- Знаешь, мне кажется, у нас не плохо получается и с одноруким мужем.
- Не плохо, не спорю, но мне больше нравится, когда ты меня гладишь обеими руками, а не только держишь.
- Я что-нибудь придумаю. Дай мне время. Мы ведь только начали. Вспомни, как мы начинали с двумя руками, теперь будем с одной, а потом вообще без рук. Тебе же нравится, когда я тебя языком ласкаю, - поигрывая бровями, Лион навис над хихикающей Натали.
- Очень, а если потом еще и сам туда заходишь так я на седьмом небе от ощущений.
- Вот видишь! С одной я рукой или вообще без них, я буду тебя любить как могу, как хочу и как захочешь ты, – страстно впиваясь ей в губы и раздвигая зубы языком, Лион стал тереться им, всё сильнее прижимая к себе здоровой рукой. В дверь тихо постучали. Выпрямившись, Лион недовольно нахмурился и обернулся на дверь.
- Нет, нам срочно надо домой. Может там нам дадут спокойно насладиться друг другом, –сокрушенно проговорил он, поворачиваясь к жене.
Натали, только понимающе улыбнулась в ответ. Вздохнув, Лион быстро сходил в ванную за чистыми халатами. Ната помогла ему одеть его халат. В дверь снова постучали.
Натали спрыгнула с кровати и ловко застелив одеялом их ложе любви, помогла мужу одеть плавки и быстро одела своё нижнее белье. Он, улыбаясь, все время гладил её то по спине, то по лицу. В дверь постучали настойчивей. Ната собрав все лишние вещи, убрала их в тумбочку. Осмотрев Лео и себя сразу пошла отрывать дверь.
Она впустила довольно шумную компанию. Сначала въехала на коляске пожилая женщина где-то восьмидесятилетнего возраста, следом вошла женщина помоложе лет на двадцать, следом зашла Ария и уже в конце въехал Арк. Старушка, размахивая кулаками, чихвостила Аркадия на его языке, при этом тот только отмахивался от ее слов, как от «надоедливой мухи». Женщина помоложе пыталась утихомирить старушку, Ария лишь улыбалась этой перепалке. Старушка, подъехав к Лео и бесцеремонно потянув его за ворот халата, нагнула к себе и ласково сказала:
- Здравствуй сынок! Как ты сегодня себя чувствуешь? – и поцеловала его в щеку.
Лео, вытаращив на нее изумленные глаза, ошарашенно посмотрел на жену, спрашивая взглядом «Это кто?». Ната тут же вспомнила слова профессора о памяти мужа и улыбнувшись, кивнула ему, мол, все в порядке.
- Бабуль, подожди. Тут кое что изменилось за ночь, – сказала Ната.
- Вы, что, поругались и теперь разводитесь? Я вам этого не позволю даже и не думайте! –всполошилась старушка.
- Нет, бабуль! Дай хоть слово вставить! – поспешила успокоить бабушку Натали, так как та, набрав побольше воздуха, хотела уже было наброситься с назиданиями на молодоженов. - Воот! Мы не поругались и не собираемся следующие сто лет этого делать. Просто у Лиона, после случившегося вчера, туго с памятью стало, прямо как у тебя. Ничего не помнит, что было вчера. Поэтому он не знает, кто ты и что было. Я еще не успела ему все рассказать. Мы только проснулись. Поэтому давай без скачков расскажем ему события вчерашнего дня и познакомим вас еще раз.
- Так на чем ты остановила свой рассказ? – деловито поинтересовалась старушка.
- Пока только на том, что я его жена, и мы очень сильно любим друг друга.
Лео немного смутился, плотнее запахивая распахнувшийся халат после бабушкиных рук. От ее подслеповатых глаз, правда, не ускользнула его располосованная грудь. Она снова приблизилась к нему, пристально посмотрела в глаза, как обычно это делала Натали, перед тем как принять какое-то решение. Резко распахнув халат Лиона, она, указывая на его располосованную грудь, стала ругать на их языке внучку и Аркадия.