Вскакиваю с кровати. Игнорирую небольшое головокружение.
— Как она? Что с ней? — плевать на боль в горле.
Несусь к шкафу, принимая решение молниеносно.
— Уже лучше. Сказали, что она упала в обморок, потому что перенервничал. Но ей настоятельно рекомендовали остаться на пару дней в больнице для наблюдения, — Алла снова забивает рот и хрустит. — Сегодня мы закрыты, — шипение открывающейся газировки следует за словами Аллы — вот и кола подъехала.
Открываю дверцу шкафа и замираю. Блин, придется поговорить не только с Лизой, но и шейхом.
— Поняла тебя. Спасибо, что позвонила. Скоро буду. Пока, — тянуть за бежевым кружевным платьем в пол, висящим среди другой одежды.
Уже хочу отключить вызов, когда слышу неуверенный голос:
— Только не говори им, что это я тебе сказала.
Ага. Будто они сами не догадаются.
— Не скажу, — прикрываю глаза и беру с полки шале, почти такого же цвета, как платье, только темнее. — Пришли мне сообщением адрес больницы, в которой находится мама. Я вылечу сегодня. До скорого.
Сбрасываю вызов, пока Алла не нашла, чем еще можно меня добить еще какой-нибудь новостью. Тем более из-за жжения в горле, последнее, что мне хочется — разговаривать.
Возвращаюсь к кровати. Бросаю на нее телефон и шале. Надеваю платье. Боюсь смотреть на себя в зеркало. Особенно, страшно увидеть шею, поэтому использую шале вместо шарфа, чтобы прикрыть синяки, и нагибаюсь за чемоданом, лежащим под кроватью. Задерживаюсь только для того, чтобы заказать онлайн билеты на ближайший рейс, а потом начинаю собирать вещи. Беру только самое необходимое в надежде, что скоро вернусь и работа меня дождется. Поэтому, когда я застегиваю молнию, чемодан оказывается полупустым. Напоследок завязываю волосы в гульку, обуваю белые балетки и выхожу в коридор. Чтобы спустить чемодан на первых этаж, не приходится прилагать много усилий. И я еще раз благодарю себя за предусмотрительность.
С холла сразу сворачиваю на кухню и оттуда выхожу на террасу.
Лизу в голубом платье и Абду в национальном одеянии нахожу за круглым столом, заставленным разной едой и сервированным почему-то на четверых. Взгляд падает на мои любимые панкейки, клубнику и сливки. Но вместо голода желудок сводит от нервозности. Абду сидит ко мне лицом, поэтому первым замечает мое приближение. Лиза тоже оборачивается почти сразу.
— Доброе утро, — произношу сиплым голосом по-арабски, подходя к ним.
Лиза тут же хмурится.
— Что с тобой? — в ее голосе звучит неприкрытое волнение.
— Простудилась, — второй раз ложь дается легче. Зато от вины избавиться не получается. — Шейх Раджан, прошу прощения, мне срочно нужно уехать. Мне очень жаль, что подвожу вас. Я должна вернуться в Россию. Надеюсь, что в скором времени решу возникшую проблему и вернусь.
— Что случилось? — Абду кладет приборы на стол и откидывается на спинку плетеного кресла.
— У родителей трудности, — хмурюсь, понимая, что за этим последует. — Они не справятся без моего вмешательства.
— Могу я чем-то помочь? — Адбу опережает Лизу, которая уже открыла рот.
— Спасибо за предложение, — сжимаю ручку чемодана. — Если не смогу решить вопрос сама, то обязательно обращусь.
— Мы скоро полетим в Москву, — Лиза пристально смотрит на меня и тоже говорит по-арабски. — Может, немного подождешь и полетишь с нами?
— Не могу. Мама в больнице, — я не хотела этого говорить, зная, что Лиза будет волноваться. И была права.
Подруга вскакивает с плетеного кресла и тут же оказывается рядом.
— Что случилось? Как она? Я могу помочь?
Беру Лизу за руку и легко сжимаю. Но вот ничего сказать не успеваю.
— Давай мы тебе самолет подготовим, — подруга оборачивается. — Абду, можем?
Прежде, чем они зашли слишком далеко, решая мои проблемы без моего согласия, я тяну Лизу за руку.
— Не нужно, я уже купила билеты. Рейс через два часа, — говорю быстро. Не хочу напрягать ни подругу, ни ее мужа. Они и так очень много для меня делают, а я их подвела.