Злата
Опустив ресницы, Андрей словно уходит в себя, воспоминания прокатываются по его телу волной напряжения, плечи каменеют, заостряются скулы, под кожей выступают желваки, кисти, собранные в замок, белеют.
Смотрю на мужчину и понимаю, что планка, которую я себе задала, слишком высока. И если сейчас сорвусь, это падение разобьёт меня окончательно.
Князев так долго молчит, что меня уже саму мандраж разбирает на полную катушку.
Пальцы подрагивают.
В ушах раздаётся шумная пульсация крови.
Мне безумно хочется, чтобы те слова, которые он сказал мне в ду́ше, были враньём.
Но что-то глубоко в душе́ мне подсказывает, что это не так, потому что Андрей медлит с ответом.
— Мы с Сашей расстались за месяц до назначенной свадьбы, — наконец-то глухо выдаёт он, поднимая на меня уставший и чуточку тоскливый взгляд. — Два года назад.
— Ты её сильно любил?
Мой голос звучит так тихо и сипло, что я едва узнаю его.
— Безумно, — бросает Тёмный без малейшего намёка на ложь, будто пытается раздавить своей правдой за то, что я посмела залезть ему в душу. Совсем чуть-чуть. Не так глубоко, как мне бы хотелось. Но глубже он меня всё равно не впустит.
— Почему вы расстались?
— Это был выбор Александры, не мой. Поэтому мне добавить здесь нечего.
Поставив точку, Андрей встаёт из-за стола, относит в раковину грязную посуду и достаёт из шкафчика квадратный стакан с утолщённым дном для виски.
— Ты правда всё ещё любишь её? — сделав последнюю попытку, наблюдаю за тем, как Князев наливает алкоголь, берёт стакан и, подойдя к окну, делает небольшой глоток и только потом лениво отвечает, не оборачиваясь и не глядя на меня:
— Послушай, принцесса… Есть вещи, которые слишком личные. О них не говорят вслух.
Вот и всё.
Больше информации из него даже клещами не вытянешь.
Не тот он мужчина, который будет распространяться о своей личной жизни кому попало.
Наслушавшись его горьких речей, я встаю и приступаю убирать со стола. Нарезку с бутербродами прячу в холодильник, хлеб отправляю в хлебницу, грязные тарелки отношу в раковину, чтобы ополоснуть и сложить в посудомоечную машину.
— Ты хотел о чём-то со мной поговорить. О чём именно? — напоминаю Андрею, складывая очищенную от крошек посуду в специальную корзину и направляя столовые приборы в лоток для мойки.
— Завтра состоится конференция, Злата. Придётся выступить с официальным заявлением перед прессой и акционерами «Глобал Инвест» — объявить о нашей свадьбе. Многое зависит от того, поверят ли нам. И, в первую очередь, это касается твоей безопасности. Она для меня в приоритете. Поэтому всё должно пройти безупречно.
— Что я должна буду им сказать? — захлопнув машинку, вытираю руки полотенцем и только потом поднимаю взгляд на Князева. Он допивает остатки виски, ставит стакан на стол и, оперевшись на столешницу бёдрами, скрещивает руки на груди.
— Все подробности расскажу завтра по дороге в офис. У тебя будет время подготовиться и выучить нужный текст. А сейчас…
Князев тянется рукой в карман домашних штанов и выуживает оттуда то самое безупречное ювелирное творение, от которого дух захватывает.
— Я хочу вручить тебе это кольцо. Учти, Злата Артуровна, для всех ты моя настоящая невеста, и присутствие на конференции без него недопустимо.
Подойдя ко мне, Андрей заботливо берёт мою правую руку в свою.
Я не сопротивляюсь. Какой смысл отчаянно грести против течения, если оно всё равно способно утопить?
С замиранием сердца наблюдаю, как ловко Тёмный надевает кольцо на мой безымянный палец. Оно садится идеально, как влитое, будто уже здесь было… всегда.
Как он угадал с размером?
Этот мужчина вообще способен ошибаться?
У меня очень тонкие пальцы, даже мне самой сложно подобрать украшение. Иногда приходится перемерить десяток колец, прежде чем одно сядет идеально. А тут… будто он заранее всё вымерил по тем, что лежат у меня на комоде в спальне.
И пусть…
Главное, что оно подошло, и не придётся ничего подгонять.
— На тебе оно смотрится восхитительно, лучше и представить невозможно. Потрясающая работа мастера.
Проведя большим пальцем по моей кисти и кольцу, Андрей вызывает в моём теле трепет.
Его пальцы, сжимающие мою ладонь, такие тёплые и нежные, в то время, как холодный ободок драгоценного металла кажется раскалённым и прожигающим до кости.
Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.
Я тут же затягиваюсь воздухом и часто моргаю, чтобы не выглядеть ненормальной.
В этот момент я должна быть самой счастливой невестой, но, увы, пора уже признать, что детским мечтам не суждено сбыться.