Прикрываю веки и ныряю в воспоминания, только там я могу быть с ним, могу его обнимать и целовать, могу трогать, могу сколько угодно представлять, наслаждаться его шикарным телом.
У Андрея широкие плечи, крепкий торс, хорошо развитые грудные и косые мышцы живота. Руки рельефные и сильные. Тело покрыто тёмными волосками, особенно на груди и в зоне пупка. Перед глазами всё ещё стоит тонкая полоска волос, исчезающая под краем небрежно повязанного вокруг бёдер полотенца.
Закусив легонько губу, я почти незаметно вздыхаю.
Кажется, Князев и это замечает, перестаёт стучать по клавишам, захлопывает крышку ноутбука, а я замираю. Каждый нерв в теле становится в разы чувствительнее. Я даже замедляю дыхание, ловлю каждое движение воздуха, чтобы понять, почему он прекратил работу и шумно вздохнул.
— Иди сюда, — раздаётся глубокий, спокойный голос, не оставляя мне выбора.
Я лениво открываю один глаз, потом другой.
Развалившись на сиденье в своей привычной манере, Князев широко расставляет ноги.
— Ложись на колени, — хлопает себя по бедру. — Так будет удобнее. Отдохнёшь немного в дороге.
Глядя ему в глаза, я выдерживаю небольшую паузу.
Внутри всё сжимается от жгучего желания запрыгнуть к нему на руки и свернуться калачиком, но я медлю. Проявить слабость сейчас — для меня равносильно смерти, и он это чувствует.
— Упрямая, как отец, — шумно выдыхает и притягивает меня за плечи к себе, укладывая на колени.
Я не сопротивляюсь. Отдаю ему букет и принимаю заботу.
Жажда тепла и защиты заглушает голос разума. Пусть он любит другую, но сейчас он рядом со мной. Поворачиваюсь лицом к животу Андрея и сворачиваюсь, как кошка, в клубок.
Он такой горячий… пахнет родным… меня тупо сносит на эмоциях.
Закрываю веки и чувствую, как под ними выступают слёзы.
Нет, реветь я сейчас не буду. Просто маленькая слабость, которая прорвалась из глубин души под действием этого волшебного момента.
Андрей кладёт ладонь на затылок, мягко проводит пальцами по волосам. Второй рукой он надёжно удерживает меня за спину. Я словно таю. По всему телу разлетаются жаркие искры. Его прикосновения настолько приятны, что пальчики на ногах поджимаются. В груди разливается тягучее, обволакивающее тепло.
Прижавшись щекой к бедру Андрея, я постепенно расслабляюсь, теряю счёт времени, не замечая, когда проваливаюсь в сон.
Глава 6
Глава 6
Злата
Я медленно выплываю из зыбкого сна, когда автомобиль Князева плавно замирает у его дома.
В сознании всплывают приглушённые мужские голоса, доносящиеся будто из-под толщи воды.
На затылке всё ещё ощущаю тёплую ладонь Андрея, и осознаю, что во сне я ещё больше прижалась к нему и обхватила его талию своей рукой.
Я продолжаю лежать, не рискуя пошевелиться. Так сладко и спокойно мне не спалось со времён проживания в Испании. Единственное, что начинает доставлять дискомфорт — это что-то твёрдое и горячее под щекой.
Я даже пытаюсь поправить положение головы, потираясь лицом о бугор.
Пальцы в моих волосах тут же собираются в кулак, раздаётся приглушённое шипение. Кожу затылка ошпаривает кипятком.
Я морщусь от кратковременной боли.
До меня вдруг доходит, что пах у Князева напряжён!
«Господи, у него там эрекция!» — осознаю, и меня пронзает внезапная волна жара, как молния, проходящая от макушки до пят.
Я мигом распахиваю глаза и сталкиваюсь с тёмным, недвусмысленным взглядом.
— Выспалась? — хриплый голос оседает мурашками на коже.
Я не знаю, что ему ответить. Я всё ещё нахожусь под сильным впечатлением от того, что почувствовала щекой.
Сглатываю слюну, молча поднимаясь с его колен. Стараюсь не смотреть, как он с хмурым лицом поправляет в штанах стояк.
Меняя позу, Князев выпрямляется.
Ненормальный!
Что за физиология такая, которая срабатывает на женщину, совершенно не в его вкусе?
А как же безразличие, Князев?
Как же «ты для меня ещё маленькая»?
Сам же об этом говорил. А на деле, выходит, врал?
Чертов засранец!
Забираю свои цветы, крепко прижимаю к груди и чувствую, как лицо покрывается жарким румянцем. Щёки пылают. Сердце под рёбрами отбивает сумасшедшую чечётку.
«Вот тебе и поспала у Князева на коленях, Златка. Пипец… Довела мужика до ручки», — твердит мой внутренний голос, но я тут же затыкаю его.
«С чего это вдруг довела? Он сам виноват! Пусть ходит с дубиной. Так ему и надо!»