Сердце забилось чаще. Это был шанс.
Я, стараясь держаться в тени старых яблонь, добралась до нужного места. Руки дрожали, пока я раздвигала цепкие, пыльные плети винограда. Вот она. Маленькая, почерневшая от времени дверца. Я потянула за ржавое кольцо. Заперто. Конечно, заперто. Отчаяние холодной волной подкатило к горлу, но я отогнала его. Я должна попытаться.
Уперлась в дверцу плечом, надавила. Ничего. Тогда я вложила в нажим всю свою ярость, все свое отчаяние. Вспомнила холод плахи, пустые глаза Аларика, торжествующий взгляд Морганы.
— Ну, давай же, открывайся, — прошипела я сквозь зубы.
И в этот момент я почувствовала тепло. Оно родилось где-то в солнечном сплетении, тонкой струйкой побежало по руке к ладони, что лежала на холодном металле. Я замерла, боясь дышать. Тепло стало интенсивнее, превращаясь в мягкий, серебристый жар. Я услышала тихий, едва различимый щелчок. Ржавый засов внутри замка сдвинулся с места.
Дверца со скрипом поддалась.
Я отшатнулась, глядя на свою ладонь. Она выглядела как обычно, но я чувствовала в ней легкое покалывание, остаточное эхо силы, которую я бессознательно призвала. Это было оно. Мое наследие. Мое оружие.
Затаив дыхание, я шагнула в темный проем.
Внутри пахло сыростью, пылью и временем. Узкие каменные ступени винтовой лестницы уходили вверх, во мрак. Я осторожно начала подниматься, придерживаясь за холодную, влажную стену. С каждым шагом я все дальше уходила от мира Морганы, от ее позолоченной клетки, и все глубже погружалась в царство теней и воспоминаний.
Лестница вывела меня на небольшую, заросшую мхом террасу. Отсюда открывался вид на лес, подступающий к самым стенам дворца. Воздух здесь был другим — чистым, прохладным, пахнущим сосновой хвоей и прелой листвой. На террасу выходили высокие стеклянные двери, за которыми угадывались очертания комнаты. Одна створка была неплотно прикрыта.
И я вошла внутрь.
Это была личная библиотека моей мамы. Небольшая, уютная комната, совершенно не похожая на огромную дворцовую библиотеку. Стены от пола до потолка занимали стеллажи из темного дерева, заставленные книгами. В центре стоял письменный стол, покрытый толстым слоем пыли, и два глубоких кресла у камина, в котором давно погас огонь. Паутина в углах. Лучи света, пробивающиеся сквозь грязные стекла, выхватывали из полумрака мириады танцующих пылинок.
Это место было застывшим временем. Капсулой прошлого. Моргана запечатала его, но не решилась уничтожить. Возможно, из-за отца. Возможно, просто сочла его неопасным. И снова ошиблась.
Я провела пальцем по корешку ближайшей книги. На коже остался слой пыли. Здесь были сборники стихов, трактаты по истории и философии, атласы звездного неба… И среди них я увидела то, что искала. Несколько книг в простых кожаных переплетах, без названий. Личные дневники.
Мои пальцы дрожали, когда я взяла один из них. Он был тяжелым. Я села в одно из кресел, облако пыли взметнулось вокруг меня, и открыла первую страницу.
Почерк моей матери был изящным. И то, что я прочла, заставило мое сердце замереть.
«Десятый день месяца тающего снега. Снова головные боли. Сила рвется наружу, а я вынуждена держать ее под замком. Эдуард боится ее. Он видел, что она сделала с его отцом во время восстания. Он называет ее даром, но в глазах у него страх. Он хочет, чтобы я была просто королевой, просто женой. А я — последняя из рода Серебряной крови. Во мне течет сила, способная исцелять и разрушать, растить сады на голых скалах и обращать врагов в пыль. Но я должна улыбаться на балах и выбирать узоры для новых гобеленов. Иногда мне кажется, что я медленно умираю в этой золотой клетке».
Я листала страницу за страницей, и передо мной представал образ совершенно незнакомой мне женщины. Не тихой, печальной королевы с портретов, а сильной, страстной натуры, запертой в ловушке дворцового этикета. Она писала о своей магии. О том, как она ощущается.
«Это не заклинания, не заученные формулы. Это — часть меня. Она откликается на эмоции. Радость заставляет цвести цветы, гнев — сгущаться тучам. Любовь… о, когда я полюбила Эдуарда, я думала, что смогу осветить своим светом весь мир. А страх… страх самое опасное. Он делает силу дикой, неконтролируемой. Я должна научить этому свою дочь. Она унаследовала все. Я вижу это в ее глазах, в серебре ее волос. Я должна успеть научить ее, пока этот дар не стал ее проклятием».