— Тебе нужно вернуться в Фитфилд-Холл, — его взгляд посерьезнел. — Здесь и без того опасно, а в твоем положении…
— Знаю, знаю, — торопливо перебила я и прильнула к нему, — я собираюсь написать Инилее и все объяснить.
— Она поймет, — уверенно сказал Ричард. — Но я останусь здесь. Кто-то должен держать руку на пульсе.
Я знала, что он это скажет. Мы все еще выполняли свою работу. Именно сейчас, когда обстановка при дворе накалилась до предела, королеве и ее сестре были нужны доверенные люди.
— Я не хочу оставлять тебя здесь одного. И ты нужен мне рядом.
Разве могла я спокойно жить, зная, что Ричард будет здесь, в окружении жаждущих его крови хищников? Но я знала и то, что не смогу его переубедить.
— Теперь ты в ответе не только за меня, — я положила руку на еще плоский живот. — За нас двоих.
— И потому должен остаться. Ты и сама это понимаешь.
Он опустился и поцеловал мой живот.
— Кэтрин. Мы назовем ее Кэтрин.
— Раз уж мне ее рожать, то и мне выбирать имя, — рассмеялась я. — А если это сын?
Мне хотелось назвать его Фрэнсис, в честь отца. Думаю, папе было бы приятно.
— Фрэнсис Стенсбери, — Ричард перекатился на спину и мечтательно посмотрел в потолок. — Мне нравится, как это звучит. — Виконт Фрэнсис Стенсбери из Фитфилд-Холла.
Я нырнула к нему в объятия. Только бы все получилось. Мне хотелось лишь вернуться домой, и жить спокойной жизнью — неслыханная роскошь в нынешних обстоятельствах. Но я была уверена, что Инилея все поймет.
* * *
Тремя днями позже я, как обычно, спешила в покои королевы. В последнее время Беренгария изъявила желание видеть меня за завтраком.
Все мои мысли были заняты обдумыванием предлога. Требовалась убедительная причина, чтобы покинуть двор, не вызвав подозрений. Я не сомневалась, что Инилея разрешит мне вернуться в Нальгорд и уже отправила Маргарет письмо.
— Леди Стенсбери.
Меня остановил мальчишка-слуга.
— Епископ Костер желает вас видеть.
— Хорошо, — я постаралась, чтобы моя улыбка вышла приветливой.
Его Преосвященство приглашал меня «на чашечку чая» как минимум раз в неделю. И вечно в самый неподходящий момент. Впрочем, я догадывалась, что неподходящими моменты были лишь для меня, а епископу нравилось вносить сумятицу в мои планы и подрывать душевные силы.
Итак, значит, сегодня на трапезе я не появлюсь. Королева не любила, когда фрейлины опаздывают, а еще больше — когда они не приходят совсем. Конечно, потом можно будет все объяснить, но осадок все равно останется.
Мысленно желая епископу подавиться своим «добрым чаем», я шла за слугой.
— Покои Его Преосвященства в другой стороне.
Парень обернулся.
— Сегодня епископ принимает в другом зале, — сказал он.
Мы свернули в восточную галерею, спустились вниз и оказались у тяжелых дубовых дверей. По обе стороны дежурили гвардейцы. Мальчишка постучал и, не дожидаясь ответа, пропустил меня внутрь.
— Входите, миледи.
Он закрыл за мной двери.
Еще с самого начала, когда мы пошли другим путем, меня не оставляло липкое и крайне неприятное чувство, но я приказала себе успокоиться. В моем нынешнем состоянии волнения крайне нежелательны.
Но теперь, оказавшись в душном и полутемном помещении (интересно, есть здесь вообще окна, или нет?), я напряглась. Ничего угрожающего пока не случилось, но интуиция редко обманывала меня.
— Ваше Преосвященство.
Он сидел за массивным столом, и свет двух свечей в резных подсвечниках по обе стороны выхватывал только темно-фиолетовую мантию, отороченную черным горностаем и желтоватую кожу. Глубоко сидящие глаза тонули в темноте, и были похожи на черные дыры.
— Подойди, дитя мое. — Он ласково поманил меня рукой.
На ватных ногах я подошла к нему. Обычно во время наших встреч он всегда ставил для меня кресло напротив, но сегодня его не было.
— Чем я обязана чести видеть Вас?
Сухие потрескавшиеся губы изогнулись в подобии улыбки.
— Я надеялся услышать это от вас, леди Стенсбери.
То, что это не просто беседа, было уже совершенно ясно. Значит, очередной донос. Очередной — потому что за последние два месяца их было три. Интересно, кто на сей раз? Опять Изабелла?
— Полагаю, некто снова обвинил меня в ереси или государственной измене. А, может, и том, и другом.
Епископ не спешил отвечать. Я не видела его глаз, но знала, что он изучает меня. Прощупывает, как опытный рыбак прощупывает багром дно озера.
— Это письмо позавчера попало в мои руки.
Грациозным жестом он вынул из темноты конверт и толкнул мне через стол. Я с ужасом узнала в нем свое послание Инилее.
— Я был очень огорчен, когда получил его.
Ага, огорчен, как же. Небось, радовался, как ребенок новогоднему подарку. Я чувствовала, как пол уходит из-под ног. Нужно было сохранять лицо, не показывать страха, но меня резко качнуло, и, чтобы не упасть, я схватилась за край стола.
Епископ снова улыбнулся. На сей раз, как хищник.
— Полагаю, вы знаете, что за этим последует.
Он поднялся, обошел стол и встал рядом. Я чувствовала запах его дыхания — кисловатый, отдающий испорченными продуктами. К горлу подступила тошнота.
— Позвольте мне увидеть королеву.
Шанс, что мне удастся убедить ее, минимален, но это последняя возможность.
— Королева уже в курсе и не желает вас видеть.
Епископ сделал короткий жест рукой, и из темноты явились двое гвардейцев. Я инстинктивно отступила на шаг, но сзади на плечи опустились сильные руки.
— Ну, право же, это бесполезно, миледи. Вы ведь умная женщина. — Епископ подошел вплотную. — Умеренно умная.
Из его рта пахло так, что я закашлялась. Еще секунда — и меня вывернет наизнанку. Живот скрутило. В темном помещении было душно, просто невыносимо душно. Мне хотелось выскочить на улицу, и жадно глотать весенний воздух, пока не закружится голова и не заболит горло.
— Вы арестованы по обвинению в государственной измене. — Он обратился к гвардейцам. — Позаботьтесь о том, чтобы леди Стенсбери доставили в темницу немедленно.
Меня взяли под руки и повели к выходу.
— Ах, да, — словно бы невзначай напомнил епископ, — ваш муж тоже арестован. Мы знаем, что он тайно укрывал еретиков в Фитфилд-Холле.
ГЛАВА 32
Я с трудом понимала, что происходит. Точнее, осознавала. Все было как в тумане: гвардейцы, обступившие меня с двух сторон, безучастное лицо епископа и его равнодушное «вы арестованы, миледи».
Из логова Костера я вышла в сопровождении стражи. Не знаю, специально ли, но меня провели по длинному пути, и всякий, кто встречался нам, становился свидетелем моего сокрушительного падения. Люди глазели, шептались, показывали пальцем, а некоторые злорадно усмехались. В числе последних была и Изабелла, я увидела ее как только мы вышли из покоев епископа — наверняка она подслушивала у дверей. Но рулеонка волновала меня в последнюю очередь: в голове стучало лишь «темница, темница, темница». Я думала о том, где сейчас Ричард — арестовали его, или еще нет? Позволят ли нам видеться в заключении? И главное — что теперь делать?
У меня дрожали руки, я была готова поддаться панике, но каким-то чудом умудрялась держать лицо. Наивно полагать, что мой страх может кого-то разжалобить, скорее, наоборот, именно этого они и ждут.
Без всякой надежды на успех я еще раз попросила разрешения увидеться с королевой, на что, конечно, получила отказ.
— Я должна поговорить с ней!
Неважно, что улик и доказательств у меня не было. Неважно, что Беренгария наверняка в ярости от новости, что мы с Ричардом работаем на Инилею. Плевать. Надо попытаться.
— Невозможно, миледи, — отрезал гвардеец.
— У меня важная информация.
— Вы можете передать ее нам, — бесстрастно отчеканил второй.
— Это дело государственной важности! Прошу вас, — я с надеждой посмотрела ему в глаза. И не увидела ничего. — Всего минуту.