В этом есть своя прелесть — на курорте мужчины ищут доступного секса, а женщины необременительной романтики. И, если получен отказ, настаивать не будут. Зачем? Всегда же есть согласные на всё варианты.
Я же для себя теперь чётко определила: больше не подпущу к себе молодчиков-достигаторов. Как разведусь, буду мужиков сначала мурыжить. Они вообще не ценят то, что им досталось без сложностей.
Как я до этого докатилась? Замуж ещё не вышла, но уже строю планы на жизнь после развода. Где там мой коктейль?
Потягивания мартини с джином, наблюдаю за шоу мыльных пузырей, красиво, но скучно, и поэтому мысли все равно вертятся где-то далеко. Мне грустно и одиноко.
Нет, я не жалею, что отказалась от общества Антона, но на душе пасмурно.
Скорбя по загубленной личной жизни, не сразу обращаю внимание, что бармен делает не какие-то знаки. Когда до меня доходит, что эти подмигивания предназначаются мне, подзываю его рукой.
Кивнув облегченно, парнишка подходит и ставит передо мной коктейль, который я не заказывала. Вопросительно на него смотрю. Это что? От заведения? Бармен с улыбкой указывает куда-то в сторону, поворачиваюсь и вижу официанта, терпеливо ждущего с корзиной, полной роз, в руках.
Он ставит её рядом на соседний стул. От цветов исходит одуряющий запах. Алые розы. Такие, что аж горят в сумерках. К корзине прилагается записка: «И когда же ты на меня посмотришь?» Начинаю вертеть головой, и официант подсказывает, куда смотреть.
Оказывается, совсем рядом!
За соседним столиком молодой, темноволосый мужчина не сводит с меня глаз.
Губы непроизвольно растягиваются в улыбке.
Ну надо же! Какая встреча! Машу ему рукой.
Мы не виделись больше двух лет, и встретиться вот так, совсем на другом краю земли… Это удивительно!
Мужчина поднимается и подходит ко мне.
— Привет! — мы тепло обнимаемся. — Саша! Сколько лет, сколько зим?
— Сколько бы ни прошло, а ты всё так же цветёшь, затмевая любые розы, — улыбаясь, он разглядывает меня с восхищением.
Мы с Сашей встречались во время моей заграничной стажировки. У его отца цветочный бизнес, их семья живет на две страны. Это были очень милый и романтичные отношения. Мы и расстались легко, без взаимных претензий, незадолго до моего возвращения в Россию.
— Как твои дела? — спрашиваю я легко, указывая глазами на кольцо на безымянном пальце. — Женился?
— Да, год назад.
— Ты здесь с женой? — любопытствую, мне очень интересно посмотреть, кто составил ему пару.
— Света прилетит через пару дней. Я вас обязательно познакомлю, — обещает он. — Мне кажется, вы найдете общий язык.
— Через пару дней улетаю уже я, — сокрушаюсь.
— Тогда не будем тратить время попусту!
Мы пересаживаемся за его столик и болтаем весь вечер. Давно я столько не смеялась. Приятные воспоминания — вот чего мне не хватало.
Мы засиживаемся до тех пор, пока официанты демонстративно уже не начинают убирать между столов.
Нам становится совестно, и мы покидаем ресторан. По дороге в номер, Саша продолжает меня веселить, и я своим хохотом, наверное, перебудила почти всех постояльцев. Само его поселили на другом этаже, но он провожает меня до двери, помогая дотащить корзину и наигранно сокрушаясь, что легче было бы донести меня саму, а корзину доверить обслуживанию номеров.
— Зайдёшь? — спрашиваю я просто так. На самом деле, я, привыкшая к определённому режиму, уже засыпаю на ходу, но расставаться не хочется. Сейчас бывший парень — это окошко в беззаботное прошлое.
— Чтобы мы и твоих соседей перебудили?
За дверью соседнего номера что-то падает.
— Похоже, они так не спят, — делает вывод Саша. — Они у тебя не буйные?
— Да нет, — смеюсь я, вспоминая свой вчерашний пассаж с чаем. — Скорее, буйной можно назвать меня. Спасибо за цветы, они чудесные.
— У меня всегда был отличный вкус, — соглашается Саша. — Иди, у тебя глаза сонные. Или мне стоит тебя уложить?
В соседнем номере явно что-то неладно, оттуда снова раздаётся какой-то треск.
— Тогда спокойной ночи, — прощаюсь я. — Завтра увидимся.
Саша кивает, легко по-дружески целует меня в щёку и отправляется к себе, а я толкаю дверь номера.
Приняв душ перед сном, я все-таки выглядываю на балкон. На всякий случай, вдруг представиться возможность извиниться, раз сосед всё равно у себя.
Но стеклянные двери закрыты, а шторы плотно задёрнуты. Через них пробивается свет, но я не решаюсь позвать голосом. Уже довольно поздно.