— Ключевое слово тут «моя». Так вот. Моя жена каждый вечер меняет мужиков. Стоило одному популярно объяснить, что это не его вариант, и оставить ему единственное, что ему светит в отношении тебя, как появляется второй!
Сопоставив слова Крамера и факты, делаю вывод о происхождении фингала Антона. Из-за того, что я мешкаюсь в раздумьях, Тимур меня настигает, и вот уже его грудь маячит в десяти сантиметрах от моего носа.
— Стоп. Так это ты живёшь в соседнем номере! — я обвиняюще тыкаю пальцем в Тимура.
— Умничка. Возьми конфетку. Леденец.
— Иди ты, знаешь куда? — посылаю я Крамера с его похабными мечтами.
— Я знаю, где моё место, — Крамер кладёт руку мне на талию, ладонь скользит по шелковым шортикам и ложится на ягодицу. Пальцы Тимура сжимаются, четко обозначая место, которое он себе присмотрел.
Я дёргаюсь, но, оказывается, Крамер припёр меня к стенке.
— И я совершенно точно не позволю это место, — Тимур снова стискивает попку, — занять никаким Сашам-Тошам.
Вторая рука ложится мне на талию, и Крамер притягивает меня к себе. Как я ни упираюсь руками, он сильнее, и все, что я могу, это оставить свои ладошки между нашими телами. Я чувствую, как перекатываются мускулы, слышу запах его одеколона и его собственного тела.
— А! Так ты себе место застолбил в моей кровати! — мой сарказм не достигает цели. Женишок подтверждает:
— В точку. Стерёг. Мало ли, вдруг Сашок передумает и решит зайти.
Я все равно извиваюсь и пытаюсь вырваться из этих лапищ, но добиваюсь только того, что в живот мне упирается нечто твёрдое.
— Как ты вообще вломился? — в отчаянии спрашиваю я.
— Через балкон, милая, через балкон. Ты же его не запираешь. Неужели ты думаешь, что меня остановит жалкая стена между нашими номерами?
Придурок! Я холодею. Это же шестой этаж!
От мысли насколько разозлившийся и выпивший Камер рисковал, и я замираю.
— Я удивлен, как крепко ты спишь. Я не первую ночь провожу вместе с тобой.
Еще бы не крепко, я пью легкое успокоительное, и в сочетании с вечерним коктейлем, это вырубает меня напрочь.
Что? Не первую ночь?
Пользуясь моим ступором, Тимур забрасывает меня на плечо. Я успеваю только взвизгнуть.
— Убери свои руки! — требую я.
Сделав пару шагов, Камер наклоняется и валит меня на постель.
— Даже и не мечтай.
Глава 41
Я весьма остро ощущаю, что Тимур зол.
Весь его гнев трансформируется в желание одержать верх над непокорной женщиной простым и понятным способом. Горячий налившийся член прижимается к моей ноге, готовый показать мне, где моё место. Крамер, неоднократно шутивший, что это самое место под ним, собирается мне об этом напомнить.
Ну уж нет! Не позволю брать меня, когда ему вздумается!
Но все попытки вырваться терпят неудачу, потому что Тимур просто перестаёт удерживать свой вес на руках, и меня придавливает словно бетонной плитой.
Я луплю его по спине и извиваюсь под ним, но это только облегчает Крамеру доступ к моему телу. Его рука беспрепятственно проскальзывает подо мной, ныряет под резинку шёлковых пижамных шортиков, и пальцы впивается в упругую плоть.
Боже! Ещё немного он меня трахнет!
Сквозь шёлк топика Тимур прикусывает соски. Влажный шелк чувствительно раздражает горошинки.
Хочу вцепиться Крамеру в волосы, но он перехватывает мою руку, переплетая наши пальцы, и заводит мне за спину, придавливая моим же телом.
Усмехнувшись, Тимур наклоняется и, согревая дыханием, языком ласкает полоску оголившейся кожи живота.
Замираю, практически перестав шевелиться, потому что стоит мне сделать хоть одно движение, как пальцы Крамера придвигаются ближе к заветной цели. Он уже многообещающе поглаживает сжавшееся тугое колечко.
Зубами подцепив край топа Тимур тянет его вверх, освобождая все больше тела для своих посягательств. Единственной свободной рукой я тяну топик обратно вниз, но все бесполезно. Незагорелые полушария уже вот-вот откроются его взору и языку.
Психанув, дёргаю ткань, но вырвать ее из зубов Крамера мне не удается. Воистину Тирекс! Зато удаётся успешно надорвать топ. Шелк, жалобно всхлипнув, трескается даже не по шву, а прямо по центру груди.
— Спасибо, милая, так лучше, — ухмыляется Тимур, выплёвывает ткань и, носом сдвинув лоскут в сторону, впивается губами в беззащитный сосок.
Зашипев, я ещё раз пытаюсь отстраниться, потому что от каждого посасывания и движения языка меня прошивает насквозь.
— Я тебя не хочу, — замерев, я выплевываю ему в лицо. — Ненавижу!