Она настороженно прислушалась. Тихо: не слышно, что бы кто-то продирался сквозь кусты, ломая сухие ветки. Ни тяжелой поступи, ни крадущихся шагов. Странно! Не могла же ей, в самом деле, привидеться эта ухмыляющаяся, рогатая рожа? Надо все рассказать Доргану. Только, где она сейчас? Ника крутанулась вокруг себя, растерянно оглядываясь и пытаясь определить, где находиться. Отлично! Она еще и заблудилась. Может покричать? Нет. Вдруг ее услышать Минотавр. Так. Надо просто успокоиться, собраться и вспомнить какой нибудь ориентир, а им, конечно же, была речка. И Ника пошла в ту сторону, откуда, как предполагала, она выбежала на эту вот прогалину.
К речке Ника, в конце концов, вышла, но шла вдоль нее, что-то уж очень долго, а знакомых мест все не было. Тогда она повернулась и пошла в противоположную сторону и вышла к тому месту, где купалась, в полной темноте, измученной и раздраженной, а, дойдя к месту привала, была готова к первому семейному скандалу.
Зачем нужно было постоянно напоминать ей о том, что она что-то значит в жизни Доргана, если он даже не озаботился поискать пропавшую жену. А может, она угодила в охотничью яму и сломала ногу, и теперь беспомощная, лежит, страдая от боли на холодном земляном дне, тщетно ожидая его помощи. Может ее, сейчас убивают разбойники, и она умирает от глубоких ран, истекая кровью. Может ее давно уже сожрал Минотавр, а ее мужу и дела нет до этого. Ника смахнула злые слезы. Ну и пусть! Сама обойдется. Если он думает, что она пропадет без него, то он сильно ошибается! Он еще пожалеет, да будет слишком поздно...
Среди деревьев блеснул приветливый огонь костерка. Слышались голоса... Голоса? Дорган не один? Сбавив шаг, Ника подкралась поближе, и затаилась у вяза за кустами боярышника. У огня сидел дворф, чьи могучие плечи обтягивал кожаный колет. Его ноги обутые в мягкие башмаки, охватывали, крест накрест, ремни. Голову покрывал нанковый чепец с длинными ушами - завязками. Грубые, но не лишенные приятности и мальчишеского озорства черты лица, скрывала густая темная борода, в которой серебрилась седина.
Взглядывая на расхаживавшего взад вперед Доргана, он говорил:
- ...ты оставляешь нас, сразу же после свадьбы Харальда и Ивэ, говоришь "ждите" и надолго исчезаешь в этом своем поганом Подземье. За все пять зим, не получили от тебя ни одной весточки, потому и тревожились. Ивэ уже собралась за тобой в Подземье, а ты, ёж тебя задери, знаешь, до чего упряма эта девка. И вот, ты призываешь нас, мы встречаемся и, вместо того, чтобы сказать старому приятелю, что рад видеть его, мечешься передо мной, словно лиса угодившая в силок.
- Я рад, Борг, поверь дружище, очень рад... - отозвался Дорган, продолжавший расхаживать возле костра.
- Что-то я этого не вижу, - продолжал упрекать его дворф. - Но ты хоть сделал то, из-за чего покинул нас? Как там поживает паучья королева? Гермини тоже ждет не дождется встречи с тобой.
- Обстоятельства поменялись... - Дорган остановился, вглядываясь в стену зарослей и прислушиваясь к чему-то.
- Обстоя-ятельства, - протянул дворф, хитро прищурившись. - Я тут на днях с гномами потолковал. Они поговаривают, что в Подземье заварилась каша. Будто матерей самых наипервейших кланов, того... вырезали, а тот, кто разбил дворфов у Горячих камней, будто сбежал. Это не про тебя ли они болтали?
- Да... конечно... - не в попад ответир дроу, пройдя мимо своего собеседника.
Дворф укоризненно покачал головой и не дождавшись от эльфа больше никаких разъяснений по этому поводу, снова завел речь:
- Так эти недомерки еще пустили странный слушок. Брешут, будто бы ты женился. Ну троим из них я сразу же пробил их тупые головы, чтобы не трепались почем зря. Остальным же внушил, чтобы попридержали свои языки, что ты не из таковских, и что ни одной бабе ни по чем тебя не окрутить.
- С чего это ты так разъярился? - спросил Дорган рассеяно, пройдя мимо него уже в другую сторону, похоже, только для того, что бы хоть как-то поддержать разговор.