- Кажется, я поняла тебя, девочка, - произнесла она.
- М-да? - лениво удивилась Ника, еще ощущая горечь кофе во рту и жмурясь от удовольствия, засунула руки в широкие карманы бермудов, удобнее устроившись на скамье, почти сползая с нее.
- Ты боишься полюбить, потому что, отдав сердце Доргану, не сможешь уйти от него, что бы вернуться в свой, такой странный, мир. Я права?
- Может быть.
- Жаль, что ты готова сделать его и себя несчастной. Не будешь ли ты горько жалеть об этом?
- Да, не могу я сейчас ни о чем таком жалеть! Послушайте, леди, а вам самой не хочется узнать, что такое гамбургер или биг-мак или мартини со льдом.
Рассмеявшись, леди Леллия покачала головой.
- Пить очень, очень вредно и я не горю желанием увидеть твой мир. К тому же тебе пора возвращаться. Дорган будет беспокоиться. Но... ты мне понравилась. Ты честна и знаешь, чего хочешь. Я желаю сделать тебе небольшой подарок, если не возражаешь.
- Не возражаю.
- Тогда прими вот это, - красавица протянула Нике веточку яблони, которую до того, вертела в длинных пальцах. - Пусть она напоминает тебе о нашей встрече.
Ника потянулась к веточке, что бы взять ее и едва прикоснулась к ней, как все исчезло. Она стояла на глинистом берегу мутной реки и смотрела, как к ней торопливо шагает Дорган.
- Почему не откликаешься? Я звал тебя... Что это?
- Что? - Ника посмотрела на веточку яблони. - А... Я сорвала... где-то...
- Яблони давно отцвели, - ровно проговорил Дорган, пристально глядя Нике в лицо.
- Правда? - пожала она плечами.
Внимательно оглядевшись вокруг, Дорган потянул носом воздух.
- Странно... как будто пахнет розами...
- Действительно: странно, - поддакнула Ника. Ей не хотелось говорить о Леллии, тем более Доргану. Не сейчас.
Он как-то странно посмотрел на нее.
- Ничего не хочешь мне сказать? - и когда Ника покачала головой, заметил: - Похоже на чары, но я не уверен... Может это отголосок далекого волшебства.
Ника спрятала подарок Леллии в складках юбки, грустя о том, что яблоневый цветок скоро увянет и опадет.
Когда они вернулись на стоянку костерок полыхал вовсю. Кряхтя, ворочался под своим плащом Борг. Сбросив его с себя и с трудом поднявшись, он оглушительно с подвыванием, зевнул. Харальд, не озабоченный соображениями приличия, стоя у дерева спиной к костру, справлял нужду. Ивэ, склонившись над костерком, разогревала остатки вчерашнего кабаньего мяся. Перебрасываясь односложными замечаниями, компания позавтракала и затоптав костерок, двинулись в путь.
Дорган и Ивэ, чей шаг был легок и быстр, ушли вперед. Борг и Харальд шагали за ними. Позади всех тащилась Ника. Сперва, она с интересом прислушивалась к разговору тестя с зятем, зубоскалящих и подшучивающих друг над другом. Причем коротышка дворф, что бы не отставать от огромного варвара, в перевалку, торопливо топал по дороге, нещадно пыля и Ника вынуждена была, еще немного поотстать. То и дело до нее доносился звонкий смех Ивэ, и слушая его, Ника старалась убедить себя в том, что эльф и Ивэ, в конце концов, давно не виделись и имеют право пообщаться, а заметив, что не раз и не два Дорган оборачивался к ней, немного успокоилась.
Мысли упорно возвращались к ее странной утренней встрече с прекрасной эльфийкой Лэллией. Поразмыслив над этим, Ника поняла, что Лэллия появилась перед ней не столько для того, что бы посмотреть на нее, Нику, сколько для того, что бы показать себя. И ее любопытство, любопытство отвергнутой женщины было понятно, как и намек на то, что она, Ника, не достойна любви Доргана, любви которого добивались две незаурядные женщины - Лэллия и Ивэ. Но одна отступилась из-за того, что ей дали понять, что она нелюбима. Другая же, попросту испугалась, отступив сама. Все это понятно. Но вся штука в том, что любовь свою дроу отдал той, которой она была не нужна. И еще большее гадство, что она готова, не моргнув глазом, причинить боль эльфу, хотя вовсе не желает этого.
Меньше всего на свете она хотела видеть его несчастным, но его любовь связывала ее по рукам и ногам. Те собственнические чувства, что она питала к нему, Ника любовью не считала. Господи! Какая любовь, если не далее как этим утром, она готова была предать Доргана за сигарету и чашку кофе. В сущности, кто такой Дорган? Монстр. Кожа темная, волосы белые. И она ведь не виновата, что он выбрал ее. Но расставание дастся ему во сто крат тяжелее, чем ей. Конечно, с ним ей надежно, легко и хорошо, но обманывает ли это его, ее-то уж точно, нет.
Вскинув на плечо тяжелый молот, Харальд вдруг шагнул с дороги в сторону и скрылся в кустах. Дворф оглянувшись на Нику, замедлил шаг, поравнявшись с ней.
- Харальд решил поохотиться. И то, пусть поразвлечется.