- Пошла потеха! - подмигнув Нике, довольно сказала она.
А на поле боя неожиданно поменялся расклад сил. До того жавшаяся в углу визгливая деревенская красотка, вдруг накинулась на Борга, оказавшегося рядом с ней. Обхватив его за шею и повиснув на дворфе всем своим немалым весом, она повалила его на пол, подмяв под себя. Ошеломленный нападением оттуда, откуда его совсем не ждал, а потому вовремя не сумев дать отпор, Борг, теперь беспомощно барахтался под роскошными телесами, неожиданно выказавшей воинственный дух, бабенки. Отчаявшаяся было троица, тут же воспрянув духом, кинулась на Харальда, решив, что сейчас-то он точно ответит за все, но тут же резко остановилась и попятилась. Сторону здоровенного варвара вдруг принял таинственный незнакомец. Встав рядом с ним, он откинул капюшон.
- Дьявол! - потрясенно выдохнул кто-то из деревенских.
- Не иначе... - заикаясь, поддакнул другой.
- Друзья, мы только хотели поужинать и отдохнуть, - подняв руки в успокаивающем жесте и показывая, что у него нет оружия, попытался успокоить их дроу.
Но парни не желали ничего больше слушать: выпучив глаза и разинув от страха рты, они ринулись из таверны вон. Борг тем временем справился с противником, превосходящим его в весовой категории и, оседлав, потерявшую сознание бабенку, похлопывал ее по пухлым щекам, стараясь привести в чувство. И что-то уж слишком часто он прижимался ухом к ее пышной груди, пытаясь якобы услышать, дышит она еще или уже нет.
- Ах, ты, старый распутник, - засмеялся Харальд, на что Борг вздохнув, начал оправдываться:
- Стар я стал для подобных поединков, сынок.
Так или почти так, с небольшой лишь разницей, повторялось в каждой деревне, в которых они останавливались. На исходе четвертого дня, когда путники подходили к очередной деревне в которой собирались остановиться на ночлег, Ника сказала, ни к кому особо не обращаясь:
- А нельзя ли обходиться без мордобоя? Или это обязательно?
- Невозможно, - покачал головой Борг, лукаво посмотрев на Харальда. - Хотелось бы, но что тут поделать если с нами идет этот увалень.
- Я думаю деревенские просто чувствуют вашу готовность к подобным потасовкам. Вам самим они доставляют удовольствие, - хмуро заметила Ника. - Но нельзя же добывать себе ночлег постоянными стычками? Наверно можно делать это как-то иначе?
- Конечно, - ехидно согласилась Ивэ. - Можно просто не заходить в деревни и ночевать в лесу.
- Ивэ, я вовсе не это имела в виду...
- Ну, конечно, не это! Мы таскаемся по деревням, потому что Дорган, видите ли, не желает, чтобы его принцесса спала на голой земле.
- Но, это ведь не так!
- Разве ты настолько слепа, что не видишь, как он нянчится с тобой? Но, теперь, ты начинаешь крутить носом, потому что тебе, видите ли, не нравится способ которым мы добываем тебе кров и ужин.
- Мне, казалось, что это делается не только для меня, но и для всех нас.
- Лично я спокойно могу ночевать в лесу. Мы давно равнодушны ко всяким удобствам и умеем устраиваться везде, это тебе подавай мягкую перину да сытный ужин. Что касается нас, то мы стараемся в угоду Доргану, так что не обольщайся на свой счет. А то, я вижу, ты начинаешь капризничать: то тебе не то, это не так. Если уж ни на что не способна, то лучше бы помалкивала.
- Ивэ, я не отрицаю, что не такая выносливая как вы и, может, действительно, настолько привыкла к опеке Доргана, что уже не замечаю ее. Но насчет того, что я капризничаю, ты не права. Я только не хочу, что бы ночлег мы добывали вечными драками, ломая ребра и расквашивая носы деревенским.
- По-другому с ними нельзя, - припечатал Харальд.
- А вы пробовали?
- Пробовали - что?
- Договориться с ними по хорошему.
- С деревенскими по мирному нельзя, - философски заметил Борг. - Пытались. Все равно, все заканчивается дракой. Они же постоянно цепляются к нам.
- Но если она считает, что с этими тупоголовыми мужланами можно договориться иначе, что ж пусть попробует сама. Не все же только нам пристраивать ее на ночлег и кормить, что бы вместо благодарности, выслушивать еще и наставления, - насмешливо проговорила Ивэ, с вызовом глядя на Нику.
Ника вызов не приняла, понимая, что этот разговор никуда кроме ссоры не приведет. Подавив обиду, она смолчала и Ивэ отошла от нее с торжествующим видом победительницы. Харольд и Борг молча шли рядом, стараясь не смотреть на Нику. Доргану, слышавшему разговор женщин, было тяжелее всех. Его жена представала перед его друзьями капризной, взбалмошной и недалекой особой. Он не мог вступиться за Нику перед Ивэ, чтобы не выделять ее перед своей воспитанницей и не ранить ее чувств. К тому же и ему частенько доставалось от острого язычка Ивэ.