И вот тогда, отстав, от шедшего впереди Харальда и Доргана, с Никой поравнялась Ивэ.
- Послушай, я хочу попросить прощение за свои слова. Будь великодушна и прости меня, что обидела. Ты хорошо постаралась ради нас.
Ника была не столько польщена, что Ивэ вдруг попросила прощение, сколько удивлена, а дальнейшие ее слова заставили насторожиться.
- Скоро город и думаю, ни от кого из нас не убудет, если мы переночуем у лесного костра.
- Что опять не так?
- Тебя ведь не проведешь, верно?
- Лучше будет, если ты скажешь все прямо. Я не обижусь, - "Не дождешься", добавила она про себя.
- Видишь ли, - Ивэ поправила заплечный мешок. - Доргану нелегко даются твои выступления.
- Нелегко? - ничего не поняв, переспросила Ника.
- Он из себя выходит от ревности. Разве ты не видишь этого? Хотя, кому так хорошо знать его, как не его друзьям. И мирит его с твоим пением лишь то, что ты совсем перестала расспрашивать о Зуффе.
Ника закусила губу. И впрямь, пребывая в восторженном состоянии от исполнения своей мечты, она, везде встречая сердечный отклик простодушных слушателей, совсем позабыла о главной своей цели.
- Но, ведь я...
- Мы не хотим, что бы он страдал. Понимаешь?
Ника опустила голову.
- Сегодня мы будем ночевать под открытым небом, - послушно проговорила она.
- Я знала, что ты поймешь, - кивнула Ивэ и отошла к мужчинам.
Конечно они удивились желанию женщин ночевать в поле, но возражать не стали, тем более, что дожди прекратились и ночи стояли теплыми и ясными. Дорган ушел осматривать окрестность.
Весело горел их костерок, вкусно пахло рыбной похлебкой, разговор шел легко и непринужденно, часто смеялись. Это был драгоценный вечер, когда ты в гармонии с собой и со всем миром, что случалось не часто. Но это продолжалось до тех пор, пока уединение, сидящих за костром не было нарушено. Сначала умолк варвар, настороженно прислушавшись. Потом завертел головой Борг. Ивэ придвинула поближе к себе свой лук и колчан со стрелами. На поляну к ним вышло трое мужчин, по виду сельчан, в сопровождении Доргана.
- Мир вам, добрые путники, - поклонились они сидящим у костра. - Пусть хранят вас в дороге все святые и наши молитвы.
- Устраивайтесь у нашего огня, сделайте милость, - на правах старшего, гостеприимным жестом пригласил гостей к костру Борг. - Не побрезгуйте нашим угощением.
Крестьяне чинно присели у костра на корточки. Они были в добротных, по-видимому в лучших, не заношенных одеждах и от них несло хмельным, что не укрылось от чувствительного носа Борга.
- Темный эльф, рода проклятого, с вами и мы, стало быть, не ошиблись
- Он наш друг, - шевельнувшись, предупредил варвар.
- Мы не хотели обижать ни вас, добрые люди, ни друга вашего, - поспешил исправить свою оплошность их собеседник.
Повернувшись к Доргану, гость искренне извинился:
- Не держите обиду на меня.
- Он ежели выпьет крепкого сидра, сам порой не знает, что мелет его язык, - извиняюще проговорил самый старший в этой странной хмельной компании.
- А пришли мы к вам по большой надобности, - продолжал первый словоохотливый селянин. - Надеясь, что вы будете милостивы и не откажете нам. Дочь моя выходит замуж вот за его сына, - кивнул он на сидящего по другую от него сторону, молчаливого мужчину, который ограничился кивком.
- Так прослышали мы, мой господин, что жена ваша поет по деревням. Вот мы и прикинули, что сегодняшним вечером, вы ни за что не минуете нашей деревни, что находиться у самой городской стены и нынче же повенчали наших детей, надеясь, что вы не откажете нам и споете на их свадьбе. А уж мы в долгу не останемся и отблагодарим вас как следует.
Отец жениха кивнул, поддерживая слова свояка.
- Окажите нам честь, быть желанными гостями на свадьбе наших детей. А уж как обрадуется невеста. Она все глаза проглядела, вас дожидаясь. Не откажите нам, добрые господа, а уж мы не поскупимся.
- Я слышал, что жена дроу поет за кров над головой и похлебку, - брякнул вдруг самый старший из селян, видимо желая намекнуть, чтобы гости ни на какие щедроты особо не надеялись.
Ника залилась душной краской стыда, не смея поднять глаза на друзей Доргана, кинув на него самого быстрый виноватый взгляд. Эльф оставался невозмутимым.