Женщина в белоснежной барбетте, что по-прежнему деловито распоряжалась свадебным пиром, пригласила и отвела Нику с ее новым знакомым за стол, в самое дальнее, пустующее, и оттого тихое, место. Поставив перед гостями тарелку с поджаренными, румяными колбасками и кружку с пивом, она, ласково попросив их хорошенько покушать, отошла, чтобы разложить колбаски лежащие на ее блюде по мискам остальных гостей. Ника тут же поддела своим стилетом одну из аппетитных колбасок, а Джеромо прищурившись, разглядывал гостей. Наконец, отведя от них внимательный взгляд, он со вздохом снял шляпу с пером и плащ и, аккуратно сложил на скамье подле себя, тем самым пресекая чье-либо нежелательное соседство
- Дроу, - произнес он. - Вы лишили меня последней надежды. Я даже не решусь подойти к этому... темному эльфу. Но, как вам, прекрасная госпожа, пришла блажь сделать подобный выбор?
- А, что такого в моем выборе? - сразу же ощетинилась Ника.
Она заметила, что Дорган, бережно передав спящего малыша его запыхавшейся от танца раскрасневшейся матери, направляется к ней. Но из круга танцующих ему наперерез выскочила Ивэ и схватив его за руки, смеясь, увлекла его в бурный хоровод танца.
- Ах, прекрасная госпожа, - на лице Джеромо с правильными, но резкими чертами читалось искреннее огорчение. - Не знаю какими посулами, клятвами и обещаниями склонил вас дроу к браку с ним, но на вашем месте, я бы поскорей, развязал эти узы, убежав от подобного мужа подальше, например, в яркую, жаркую страну, где дроу просто не способны находиться. К тому же святые отцы не признают браков между эльфами и людьми, так что вы вполне можете считать себя свободной от всех, налагаемых на вас супружеством, обязательств перед дроу.
- И почему я должна разрывать свой брак с ним? - спросила Ника, жуя колбаску.
- Вы молоды, моя прекрасная госпожа, а потому наивны и неопытны. Путешествуй вы столько же, сколько я, вы бы многое узнали о жизни. А я, уверяю вас, знаю многое.
- Даже не сомневаюсь в том, - хмыкнула Ника. - И что же такого вам известно о темных эльфах?
- Конечно, судя по недоверию и насмешке, которые я слышу в вашем голосе, вы склонны не верить мне. Красота и коварство дроу не только ослепила ваше сердце, но и затуманило разум. Это так свойственно женщинам. О, благодарю тебя, милочка, - кивнул он девушке поставившей перед ним миску с нарезанным окороком и кубок с вином.
- Ах, сэр Джеромо, вы ведь споете нам сейчас? - с преданным самозабвением спросила его поклонница.
- Непременно, милочка, ведь именно для этого я здесь, – снисходительно пообещал странствующий идол молодежи и тут же, повернулся к Нике. - Да будет вам известно, что дроу самая жестокосердная раса на этом свете, когда либо созданная Творцом. Они не могут любить, в них нет теплоты даже к собственному потомству. Их прекрасные женщины могут, походя, убить своего любовника, следуя образу жизни своей богини - ужасной паучихи. А самки этих тварей, как известно, пожирают своих самцов, что бы те в свою очередь, не пожрали ее потомства, произведенное от него же. Потому дроу, просто не способны испытывать какого либо расположения к своим дамам и женщинам вообще, ибо всегда ожидают получить от них нож в спину. А уж по коварству с ними ни кто и ни что не сравнится. К тому же все они, без исключения, искусные чародеи и я подозреваю, моя госпожа, что вы попросту околдованы сим дроу, не в обиду вам будет сказано. Опасайтесь его и бегите от него пока не поздно. Темные эльфы коварны. Их словам нельзя верить, ибо с их помощью они плетут паутину своей лжи, долго и терпеливо, - вкрадчиво внушал Нике этот франт.
- О! Они очень терпеливы и кропотливо готовятся к тому, что бы уловить добычу в свои сети и когда та запутается в них, пощады уже не будет. Они высосут из вас жизнь и ничто, и никто не сможет помочь вам, и уже не вырвет вас из их лап. Дроу беспощадны к своим жертвам. И если уж они наметили ее, то упорно будут охотиться за ней, используя все доступные им средства. Их сердца темны, а ум недобр. Знаете, как был уничтожен ими Сирон? Жестокостью и коварством! - птетично заявил он, будто открывая ужасающую тайну. - Они шли к нему ночами, по пути вырезая деревни дочиста и, никто не мог спрятаться от них, и никто не мог предупредить впереди лежащие деревни и села об опасности. Просто сделать это было некому. Никто не выживал после той резни. Те, кто попадал после их нашествия в те деревни, говорили, что дроу не брали ничего. Они не грабили и не сжигали, только убивали. Может быть, они и не поджигали дома только потому, что опасались быть обнаруженными раньше времени, и благодаря этому им удалось беспрепятственно дойти до Сирона. Это были страшные для города дни. Сирон был опустошен почти за одну ночь.