- Дроу жадны до крови, - упоенно продолжал Джеромо, видя, что у его слушательницы пропал аппетит. - Им никогда не насытиться, и не упиться ею. Но кое-кто из горожан все же сумел оказать им сопротивление, спасшись по тайному ходу и подняв тревогу. Быстро собралось ополчение. На помощь людям пришли их союзники дворфы. Они-то и не дали дроу уйти от заслуженной кары, подземными ходами, перебив в нем это исчадье ада. Но часть их все же сумело выбраться из города, подкупив торговцев Сирона, посулив им сокровища. Изменники вывели дроу потайным ходом, которым до того, пользовались сами для своего спасения и ушли с ними в темную ночь. А наутро тела этих изменников нашли изувеченными в кустах, под городскими стенами. Все понимают, что дроу просто так не расстанутся с мыслью завоевать королевства Поверхности. Но то, что я рассказал вам, ни в коем случае не касается вашего супруга. Он, может быть, вовсе и не участвовал в нападении на Сирон. Он чувствует себя довольно вольготно на Поверхности.
Приняв задумчивый вид Ники за страх и сомнение в своем возлюбленном, менестрель начал говорить с еще большим пылом и убеждением.
- Вам нечего опасаться. Со мной, имея чудный голос и несравненную красоту, вы никогда не пропадете и не испытаете нужды. Ваш дроу не найдет нас. Мы будем путешествовать и петь вместе и если, все же, нечестивый эльф предъявит на вас свои права, у меня найдутся влиятельные покровители, кои сумеют защитить вас от него. Но прежде я отведу вас к магу, который снимет с вас наваждение, наложенное им, и вы сами увидите на краю какой пропасти вы находились и находитесь сейчас, и от которой мне посчастливилось отвести вас.
Он замолчал, смотря на Нику в ожидании ее ответа.
- Вы говорите, что много путешествовали и многое повидали, сэр Джеромо? - после непродолжительного молчания, спросила Ника.
- О, да! Так и есть! - тот час же подтвердил менестрель, видя, что девушка, явно склонна к тому, что бы довериться ему. Как же хорошо он знал женщин и как же предсказуемы они все были, даже скучно становится, право слово.
- Вы не слышали ничего о маге по имени Зуфф?
- Зуфф... Зуфф, - озадаченно пробормотал про себя менестрель, соединив кончики пальцев и поднеся их к полным губам, он силился вспомнить, хоть кого-то под этим именем, хмуря высокий чистый лоб. - По-видимому, сей маг из далеких заморских стран раз у него такое необычное имя. Вы полагаете, что только он способен снять с вас заклятие дроу? Но я мало что могу сказать о магах, поскольку стараюсь, как можно меньше иметь дел с ними. Вот если бы сей господин был менестрелем... Вы меня понимаете? Но...
Тут он взглянул на Нику исподлобья так, как до этого смотрел Дорган на молодую женщину, поднесшую ему кубок с вином.
- Будет ли мне позволено узнать имя моей прекрасной госпожи?
- Меня зовут Ника. Просто Ника.
- Ника? - улыбаясь, переспросил менестрель. - Какое необычное, очаровательное имя. Очевидно, оно что-то означает?
- Оно означает - победа.
- О, понимаю, - вздохнул менестрель. - Победу над грешными мужскими сердцами.
Ника пожала плечами. Пусть думает, как ему хочется, у нее не было никакого желания разубеждать его в чем-то. Но Джеромо, видимо уловил ее настроение и быстро свернул разговор на другую, интересующую ее тему.
- Однако мне известен некий маг, который мог бы помочь вам в ваших поисках, как и снять с вас заклятие дроу. Он живет в Иссельрине, при дворе тамошнего герцога, который особо покровительствует нашей братии странствующих менестрелей. Каждые три года он устраивает при своем дворе состязания певцов, щедро награждая самого достойного из них.
- Давно вы встречали этого мага?
- Не думаю, чтобы он отдал свою душу Вседержителю, после того как я видел его в последний раз, - рассмеялся Джеромо и задумался. - Кажется, это было на день святых Липина и Костелло. Да, да. Я это очень хорошо помню, потому что пел тогда на площади, у ратуши Иссельрина всю ночь. Что вам, милочка?
- Ах, господин Джеромо - раздался рядом нежный, чуть капризный девичий голосок. - Когда же вы начнете петь нам ваши песенки? Мы никак не дождемся. Вон и Боб уже выдохся дуть в свою волынку.
Возле них остановились две девушки. В их косы были искусно вплетены цветы. Говорила та, что побойчей, с белокурыми волосами, голубыми глазами и пухлыми губками, круглая и аппетитная пышечка с бойким язычком. По-видимому, ей прощалось все, что бы она ни сказала, а поболтать она явно любила. Вторая девушка держалась чуть позади, смущенно теребя свою косу. Она была выше своей подружки и явно уступала ей в темпераменте, но по ее мимолетному напряженному взгляду на менестреля, было заметно, насколько глубоки ее чувства. Ника украдкой глянула на Джеромо: догадывается ли он, что стал предметом обожания и грезой первой девичьей любви? Или это ему не интересно?