Вернулись они в "Золотой приют" поздним вечером к, уже волновавшимся за них, мужчинам. Ника и Ивэ вошли в обеденный зал гостиницы, как раз тогда, когда Борг подговаривал Харальда и Доргана, который сидел с низко опущенным на лицо капюшоном, поучить своих жен, как следует побив их.
- Ты угомонишься когда нибудь, старый буян? - устало проговорила Ивэ, плюхнувшись рядом с ним на скамью и отсылая мальчишку посыльного с кучей свертков и обрезом ткани в их с Никой, комнату.
Дорган приподняв голову, взглянул в растерянное утомленное лицо Ники. А Ивэ, набросившись на ужин, начала рассказывать про все их перипетии с заявкой на турнир, не выдержав натиска нетерпеливых расспросов, своего мужа и отца. Нике же кусок не лез в горло, и она лишь кивала, подтверждая слова Ивэ, отмалчиваясь. Кончилось все, как всегда: Харальду пришлось удерживать разгневанного Борга, порывающегося сейчас же пойти и побить "певуна" Утешителя, расквасить ему лицо и выбить как можно больше зубов. Успокоился он после того, как к их столу подошел хозяин гостиницы - хорошо, но не броско одетый дородный мужчина, державшийся с достоинством.
- Я счастлив, принимать у себя мистрисс и ее друзей. До нас дошел слух, что его светлостью вам оказана честь в соискании Венка победителя, среди множества прославленных и достойных претендентов на сей приз. Позвольте мне, последующие три дня угощать вас ужином за счет моего заведения. Окажите мне честь услужить вам.
У Борга и Харальда не хватило духа огорчить достойного хозяина гостиницы отказом, и они милостиво приняли его предложение. Дорган не участвуя в озорстве друзей, продолжал отмалчиваться, и лишь после того, как хозяин, удовлетворенный тем, что гости довольны поданным ужином, поклонился и, пожелав им доброй ночи, отошел, поднялся.
- Что ж, своей цели вы достигли. Теперь вы вхожи во дворец герцога, и дело осталось за малым - встретиться с придворным магом, - сказал он, будто подводил итог.
Он ушел, а Ника так и не поняла, доволен он или нет тем, что она будет участвовать в турнире. Об этом он не сказал ни словечка.
Борг и Харальд оставшись за столом и после того как Ивэ с Никой удалились в свою комнату, еще долго обсуждали услышанное от Ивэ.
- Доргану не нравится все это? - спросила Ника Ивэ, склонясь над материалом, который кроила большими ножницами.
- Не знаю, - дернула та плечом, разбирая постель. - Тебе, его жене, лучше знать об этом.
- Он стал сдержанным, замкнулся и отдалился как-то, - прикусив губу, Ника старательно вырезала полукруг проймы.
- Хочешь сказать, что вы давно уже не были вместе? - поинтересовалась Ивэ, сидя на кровати и стягивая сапог.
- И это тоже и он ни разу не говорил со мной о моем пении. Заметила? Я чувствую - он не доволен, но своего недовольства не высказал ни словечком. Может, выступая и играя по деревням, я обнаруживаю его местопребывание для его недругов?
- Ах, не воображай, пожалуйста, что это его может как-то волновать. Уж он-то никогда не боялся встретиться с врагом лицом к лицу. Он тебя, просто, ревнует, - и Ивэ зашвырнула сапоги в угол.
- Ревнует? - подняла от кроя глаза Ника. - К кому? К пению, что ли?
- А, хоть бы и так, - сняв камзол, Ивэ растянулась на кровати.
- Он тебе сам сказал об этом?
- Не говори глупости. Дорган ни на кого не станет навешивать то, что тревожит лишь его. Не думай, что только ты одна видишь, что с ним, что-то не так. Я тебе помнится, об этом уже говорила. Но ты думаешь только о себе. Ладно, - проговорила она, зевнув и натянув одеяло до подбородка. - Как только тебе станет невмоготу, буди меня. Доброй ночи и да хранят нас всех, все святые...
Ивэ давно уснула, а Ника все думала о прошедшем дне и шила до тех пор, пока не начали слипаться глаза, и она уже не могла сопротивляться одолевавшему ее сну. Тогда она разбудила Ивэ. Та проснулась сразу, оделась и сменив Нику, принялась за работу, а Ника заняла ее место, блаженно вытянувшись на теплой постели, укрывшись одеялом.
Сквозь сон она слышала, как в дверь их комнаты постучали, и как Ивэ с кем-то, коротко переговорила, и тут же начали тормошить ее за плечо, окончательно выдернув из сладких глубин сна.