- Госпожа, герцог просит вас подойти к нему, - поклонившись, тихо объявил ей мажордом.
Поднявшись за ним к трону, Ника остановилась перед герцогом, глядя на него с почтительным ожиданием, между тем, теряясь в догадках. Рядом неожиданно встал Джеромо Прекрасноголосый, спустившись к ней на одну ступеньку.
- Дитя мое, - начал герцог, - высокое боговдохновенное искусство пения не предполагает обмана и подтасовки, это не грубые схватки рыцарских турниров, больше похожих на деревенские драки у трактиров. Я не стесняю состязающихся правилами, но у меня имеется одно единственное условие - никакой магии. И это правило нерушимо.
Никак смотрела на него, не понимая, что значат его слова и при чем здесь она. Герцог какую-то долю секунды, пристально смотрел на нее и, в конце концов, сделав раздраженный жест рукой, спросил напрямую:
- Это верно, что ваш супруг - темный эльф?
- Да, ваша милость, - не подумала отпираться Ника.
Лицо герцога сделалось жестким.
- Я прошу вас покинуть мой дом.
- Хорошо, ваша милость, я уйду, - присела Ника в глубоком реверансе, скрывая облегчение.
- Что значит: "я уйду"? - сварливо осведомился герцог. - Разве он сейчас не с вами?
- Нет. Он предпочитает никого не смущать своим видом.
- Но Джеромо уверяет, что он повсюду сопровождает вас.
- Он, мой муж, - учтиво напомнила Ника, удивляясь про себя, при чем тут вообще может быть Дорган.
- Руфус, - подозвал кого-то герцог за спиной Ники. - Что вы скажете?
- Ваша светлость, в этом зале нет магического присутствия, - отозвался позади нее, высокий дребезжащий голос.
- Всем известно, что дроу настолько сильные маги, что их чуть ли не почитают за демонов, - поспешно перебил его Джеромо Прекрасноголосй. - Мой герцог, да будет вам известно, если конечно ваш маг не потрудился довести этого до вашего сведения, что магия дроу столь сильна, что они легко могут пользоваться ею на расстоянии и таким образом способствовать победе того, кого, в данный момент, поддерживают.
Ника во все глаза смотрела на герцога, который только что предупреждал ее о грязных трюках уличных драк и который не сумел распознать один из них, что совершался прямо на его глазах. Еще больше она удивилась поступку Джеромо, с которым они мирно распрощались в деревушке, где вместе пели на свадьбе. С ним-то, что случилось? Почему он препятствует ее участию в этом состязании, не стесняясь мелких пакостей, вроде этой подставы? Она покосилась на менестреля-прохиндея. Одетый в бархатный лиловый камзол расшитый золотыми нитями, в черных гетрах и длинноносых башмаках из мягкой кожи, он был неотразим. На миг, Нике вдруг страшно не захотелось уступать ему и петь так, что бы он не чувствовал себя баловнем жизни, которая раз за разом преподносит ему серебряный венок и славу первого и никем не превзойденного певца. Этот человек не умел, или разучился бороться честно, предпочтя пошленькую интригу.
- Что ты на это скажешь, Руфус? - между тем вопрошал стоявшего за Никой советчика, герцог.
- Ваша светлость, во избежание всяческих недоразумений и слухов о том, что состязание проводилось не честно, мы можем, либо исключить госпожу из числа состязающихся. Либо, я огорожу дроу защитным магическим заслоном, через который не пробьется никакая магия, исходи она от демона или, тем паче, от какого либо чародея. Только для этого потребуется согласие самого дроу.
- Что скажете, мистрис Ника? - обратился к ней герцог.
- Это вопрос к моему мужу. Я же поступлю, исходя из его решения. Если он согласиться, то я приму участие в состязании певцов. Если он не захочет принять ваше условие, то я вынуждена буду покинуть ваш двор.
- Руфус?
- Я поговорю с темным эльфом и если он согласиться на добровольное заключение в магическом кругу, которое лишит его на полдня сил так, что он станет совершенно беспомощным, так же и потому, что он вступит в круг безоружным, то вы ваша светлость, будете иметь удовольствие слышать пение, мистрис Ники.
Ника тут же успокоилась. Дорган никогда не согласиться на подобное условие. Что бы ему остаться беззащитным и без своих клинков в Поверхностном мире людей? Просто не мыслимо, и подобно тому, если бы она, Ника, вышла в лютый мороз в одной сорочке.
- Быть посему, - решил герцог, опуская ладонь на резной подлокотник трона. - Ступай, Руфус, и пока мы будем дожидаться тебя, пусть поют менестрели. Ничто не задержит честного соперничества с их талантливых сынов Грациоло. Вы, Джеромо Прекрасноголосый, и вы, мистрис, возвращайтесь на свои места и ждите нашего решения.