Ника промолчала. Проницательность герцога была поразительна.
- Я не хотела бы говорить об этом, - спрятала она руки за спину, с силой стиснув пальцы.
В интересе герцога к ее мечтам, Нике чудилось что-то нездоровое. Но герцог не рассердился, а глубоко вздохнув произнес:
- Ты права, дитя. Не стоит пускать в свою сокровищницу посторонних. От их жадных, бесцеремонных взглядов сокровища только тускнеют и обесцениваются. И мечта твоя мельчает и ослабевает от непонимания и насмешек. Идти к ней нужно молча, храня ее глубоко в сердце, веря только ей и ничему больше, даже если ты полагаешь, что она неосуществима. Но правду об этом ты узнаешь лишь тогда, когда потратишь на ее осуществления все свои силы. Ты узнаешь правду и о себе, и о ней, своей мечте. Но, вот ты, дитя, непременно увидишь ее осуществленной, потому что не будешь слушать тех, кто начнет доказывать, что все это вздор и отговаривать тебя, - ион взглянул на нее усталыми, потухшими глазами. - Я стар, и лишь моя мечта поддерживает во мне искру жизни, хотя я понимаю, что мне не на что надеяться, - он хрипло, неприятно рассмеялся. - Видимо, Вседержитель не желает потакать моему наваждению, мое же сердце ропщет на это. Вот я и живу из чистого упрямства и вредности, зная, что моя мечта, увы, несбыточна. А теперь оставь меня.
Ника поклонилась и пошла к двери. Лео дожидался ее за порогом герцогских покоев. Они спустились к пиршественной зале, где шло безудержное веселье. Там стояла страшная духота, от какофонии звуков раскалывалась голова, потому что все менестрели разом решили порадовать слушателей своим искусством. А благодарные слушатели, отплясывали кто во что горазд. Паж, ловко лавируя между скачущими в танцевальных па, сталкивающимися парами и уворачиваясь, от нетвердо держащихся на ногах танцоров и тех, кто никак не мог сообразить в какую сторону двигаться к выходу, а потому просто стоял в глубокой задумчивости, пока не падал под ноги танцующих, отыскал ее плащ и пошел вперед - провожать Нику до гостиницы.
Во дворе герцогского дворца вовсю гулял народ под пение непристойных куплетов менестрелей. Низко надвинув капюшон плаща, Ника старалась не потерять в толпе юркого Лео. Ей повезло: так и не узнанная никем, она беспрепятственно добралась до своей гостиницы, возле которой, как и на примыкающих к ней темных улочках, царила сонная тишина. Дав мальчику монету, Ника вошла в пустой обеденный зал гостиницы, по которому неприкаянно бродил хозяин, в который раз протирая передником столы. Он печально поведал, что все завсегдатаи и постояльцы гуляют у герцогского дворца и с надеждой поинтересовался: не голодна ли госпожа и не желает ли заказать ужин.
Ника поблагодарила его, сказав, что только что встала из-за пиршественного стола и поднялась в свой номер, в тайне надеясь, что дворф, варвар и Ивэ тоже веселятся на празднике менестрелей у дворца. Однако на ее робкий стук в дверь комнаты, которую занимали мужчины, тут же откликнулся низким ворчанием Борг. Поняв, это как приглашение, Ника вошла в комнату, которая ничем не отличалась от той, что занимала она с Ивэ: постель под простым холщовым покровом, стол и два табурета. В углу на третьем табурете - таз с кувшином. Отличие состояло лишь в том, что, сейчас, стол был завален объедками, посреди которых стоял кувшин с вином, а рядом, в столешницу, был вогнан нож.
Везде, где ни попадя, валялась одежда. Входя, Ника запнулась о тяжелый башмак Борга. Сам он босой, в рубахе навыпуск, сидя на полу, начищал свой шлем. Харальд, шумно жуя, расправлялся с жареной курицей, руками раздирая ее на куски. На постели, поверх одеял, лежал Дорган с осунувшимся лицом и закрытыми глазами. Подойдя к кровати, Ника опустилась перед ней на колени.
- Что с ним? - испуганно прошептала она.
- Он спит, - ответил Борг, подходя к ней. - Ему крепко досталось.
Склонившись, Ника прижалась лицом к его груди и горько вздохнула.
- Ну, ну, девочка. Ты-то здесь причем? Дорган сам пожелал этого... Да. А мы слышали, как ты пела.
- Громко так, - прогудел со своего места Харальд. - И Дорган тебя слышал.
- Почему он... так выглядит? - Ника подняла голову и посмотрела на дворфа покрасневшими глазами.
- Ну, видишь ли, девочка, та штука, которой подверг его придворный маг, выкачала из него много сил, чтоб, все было наверняка...
- Боже мой! - Ника опять прижалась щекой к груди эльфа, слыша слабое биение его сердца. - Если бы я только знала...
Теплая ладонь прошлась по ее волосам.
- Молодец, - прошептал Дорган, не открывая глаз.