Она терялась, не понимая откуда Ника могла видеть подобные драки и как все это применить к владению саблей. Правда когда Ника начала кружить по поляне с шестом, что вытащила из крыши, куда запрыгнула одним махом, не хуже Харальда, Ивэ воспрянула духом. Ближе к рассвету, Ника рухнула как подкошенная, так и не выпустив из рук шеста. Она проспала сутки, очнувшись на рассвете следующих, обнаружив возле себя Ивэ.
- А настойчик-то вставляет будь здорово! - хрипло засмеялась она. - Дашь еще?
- Ты, что снова видела сон? - перепугалась Ивэ.
- Нет, но... твое питье так забирает... какую траву ты туда набухала?
- Сегодня не дам... С тебя достаточно. Где ты всего этого нахваталась? Знала бы, дала тебе только одну кружку. Без настоя, повтори все то, что выучило твое тело и немного приди в себя. Я посмотрю. Если с тобой будет все в порядке, выпьешь то, что осталось и если сны будут повторятся, значит запас твоих знаний исчерпан. Но тебе с лихвой хватит и этого.
Ника открыла было рот, что бы возразить, что с ней все в порядке и хочется узнать на что еще способно ее тело, но закон ниндзя и учение Шаолиня гласит: слово учителя - закон.
- Хорошо, сэнсэй, - покорно произнесла Ника. Ивэ странно посмотрев на нее, ушла в хижину, окончательно продрогнув от предрассветного холода.
А Ника попыталась подняться. Она не сказала Ивэ, что в эту ночь ей снились паркуры, которых она считала чокнутыми ребятами, а потому с ужасом ждала предстоящего днем испытания - это было бы уже слишком. Все тело болело. Она чувствовала каждую косточку, мышцы ныли и горели огнем. С трудом поднявшись и сделав шаг, Ника чуть не заплакала от боли. Через силу, заставила себя сделать медленные плавные движения "Летящего журавля", вдыхая туманный утренний воздух. Дальше пошло легче. Она медленно согнула руки, развернула ладони, чуть присев. Теперь "оборачивающий кулак - топчущая нога" и "раскрывающийся лотос". Она развернулась на одной ноге, вытянула руки и раскрыла ладони - "одиночная плеть", удар кулаком, стойка на одной ноге - "стойка лука - рубящий кулак", а за ним сразу же "расходящиеся кулаки". Ника убыстряла темп: подбивающий шаг... прямой удар ногой, стойка всадника... толчок ладонью... удар ногой... присесть... сделать заднюю подсечку... встать... перекрестное движение руками, удар ногой... ноги вместе, кулаки к бедрам, закрыть глаза... успокоить дыхание. По ее лицу текли крупные капли пота.
Кровь побежала быстрее, мышцы разогрелись, суставы вновь обрели гибкость и теперь каждое движение доставляло радость и приятное удивление от того, что она способна на подобные вещи. Мысли текли свободно. Ника отдыхала. К полудню из хижины появилась выспавшаяся Ивэ, застав Нику за повторением фехтовальных пассажей, села под деревом и начала наблюдать за ней. Так прошел день. Вечером они сидели у костра. Ника допивала остатки отвара, который ей дала Ивэ, сцедив его в кружку. На обсыпанном звездной пылью небосводе, царствовала полная луна. Что-то умиротворенно шептал лес. Ухала сова. Это был их последний вечер у лесной хижины. Ивэ не давало покоя, где Ника могла видеть подобные поединки, которые показывала ей эти два дня.
- Не в Мензоберранзане же. Дорган бы уже владел ими.
- Приходилось кое-что видеть, - нехотя проговорила Ника и вдруг спросила: - Ивэ, а что обо мне рассказывал Дорган?
- Что ты полукровка и что тебя держали в Мензоберранзане против воли, выдернув из твоего мира, - проговорила Ивэ, явно повторяя слова Доргана дословно. По-видимому, он не особо вдавался в подробности, рассказывая друзьям о Нике.
- Все верно, - подтвердила Ника и помолчав, добавила: - Знаешь, сейчас я не могу говорить о своем доме... потом... Когда нибудь ты все узнаешь, но не сейчас. Без обид, ладно?
- Понимаю... Но твоего дома, наверное, давно уже нет. Ты бы оставалась с Дорганом... и с нами.
- Нет, он есть, - дрожащим, от подступивших слез, голосом сказала Ника. - Мама меня ждет. Она чувствует...
- Прости. Я не хотела, чтобы тебе было больно...
На следующее утро подошел их срок возвращаться к мужчинам и они отправились к придорожному кабаку - условленному месту их встречи.
Харальд и Борг сидели в безлюдном, темном помещении и потягивая из огромных кружек ячменное пиво, поглядывали на открытую дверь. Они ждали, а потому сразу увидели входящих женщин. Радость их была бурной, а Ника вдруг поняла, что тоже страшно соскучилась по ним и немного приуныла, не увидев Доргана.