Зачем нужно было постоянно напоминать ей о том, что она что-то значит в жизни Доргана, если он даже не позаботился поискать пропавшую жену. А может, она угодила в охотничью яму и сломала ногу, и теперь беспомощная, лежит, страдая от боли на холодном земляном дне, и тщетно ждет от него помощи. Может ее, сейчас убивают разбойники, и она умирает от глубоких ран, истекая кровью. Может ее давно уже сожрал Минотавр, а ее мужу никакого дела нет до этого. Ника смахнула злые слезы. Ну и пусть! Она сама обойдется, без него. Если он думает, что она пропадет без него, то он сильно ошибается! Он еще пожалеет, да будет слишком поздно…
Среди деревьев блеснул приветливый огонь костерка. Слышались голоса… Голоса? Дорган не один? Сбавив шаг, она подкралась поближе, и присела у вяза за кустами боярышника. У огня сидел дворф, чьи могучие плечи обтягивал кожаный колет. Его ноги обутые в мягкие башмаки, охватывали, крест накрест, ремни. Голову покрывал нанковый чепец с длинными ушами - завязками. Грубые, но не лишенные приятности и какого-то мальчишеского озорства, черты лица, скрывала густая темная борода, в которой серебрилась седина. Взглядывая на расхаживавшего взад вперед Доргана, он говорил:
— …ты оставляешь нас, сразу же после свадьбы Харальда и Ивэ, говоришь “ждите” и надолго исчезаешь в этом своем Подземье. За все эти пять зим, мы не получили от тебя ни одной весточки. Мы тревожились. Ивэ уже собралась за тобой в Подземье. А ты, еж тебя задери, знаешь, до чего упряма эта девка. И вот, ты призываешь нас, мы встречаемся и, вместо того, чтобы сказать старому приятелю, что рад видеть его, ты мечешься передо мной, словно лиса угодившая в силок.
— Я рад, Борг, поверь дружище, очень рад… - отозвался Дорган, продолжавший расхаживать возле костра.
— Что-то, я этого не вижу, - продолжал упрекать его тот - Но ты хоть сделал то, из-за чего покинул нас? Как там поживает паучья королева? Гермини тоже ждет не дождется встречи с тобой.
— Обстоятельства поменялись… - Дорган остановился, вглядываясь в стену зарослей и прислушиваясь к чему-то.
— Обстоя-ятельства, — протянул дворф, хитро прищурившись. — Я тут, на днях, с гномами потолковал. Они поговаривают, что в Подземье заварилась каша. Будто матерей самых наипервейших кланов, того, вырезали, а тот, кто разбил дворфов у Горячих камней, будто сбежал. Это про тебя, что ли они болтали?
— Да
Дворф укоризненно покачал головой и не дождавшись от эльфа больше никаких разъяснений по этому поводу,кроме его односложного ответа, снова завел речь:
— Так эти недомерки еще пустили странный слушок. Брешут они, будто ты женился Троим из них я пробил, их тупые, головы, чтобы не трепались зря, внушая, чтобы попридержали свои языки, что ты не из таковских, и что ни одной бабе ни по чем не окрутить тебя.
- С чего это ты так разъярился? - спросил Дорган рассеяно, похоже, только для того, что бы поддержать разговор.
- Как это с чего? - рассердился дворф, следя за маячившим перед ним эльфом. - У них повернулся, их поганый язык, заявлять, о тебе такие вещи! Святые камни Ланда! И я вынужден выслушивать подобное после того, как леди Леллия, пыталась окрутить тебя! П-ф! Мало еще они от меня получили!