— …назвать его имя …прежде ….ойтоли готовятся…- расслышала сквозь грохот Ника, слова Доргана, кричавшего магу.
— …надо знать…- напрягшись, разобрала она ответ Хеннелоре, высунувшись из-под двери и прикидывая как бы подойти к ним поближе.
Но ее отвлекло то, что происходило сейчас у самой городской стены, куда упиралась самая низкая гряда холма. Собственно стены уже не существовало, зато там, где холм обрывался, лишившись ее, что-то дрогнуло, встряхнулось, заходило ходуном, руша остатки стены, и вдруг, стряхивая пласты земли, высвободился гибкий, шипастый хвост гигантской рептилии, заметавшийся в разные стороны.
— Шед… был назван именем древнего дракона, - услышала она голос Доргана. — Поспеши, маг… мы должны, сейчас же назвать его имя… он должен первым услышать его от нас…
— …не знаю его имени, дроу… не знает никто… оно слишком древнее… никто не может помнить его…
— …повторяй за мной!
Земля осыпалась, холм распадался и из него высвобождалось живое, гибкое, вздрагивающее тело, топорщились шипы, блеснула чешуя. Снова из-под земли, но уже значительно ближе, раздался рокот, от которого по коже поползли мурашки. “Башню” вдруг тряхнуло и замотало с такой яростью, что она на какое-то время, скрылась за густой завесой поднятой земли и пыли. Оглушительный рев, пронесся над округой, уходя в простор неба и многократным эхом прокатываясь над лесом.
— Шэдиисэльфанагорэмлинг -закричал, что есть силы, Дорган подняв руки.
Ему вторил Хеннелоре. И вот, когда пыль осела, перед взорами всех предстал дракон. Он поднял шипастую морду с сияющим меж глаз изумрудным “оком” и издал резкий, дикий рев, от которого заложило уши.
— Вот ж-жопа! - не сдержавшись, выругалась Ника, присев от ужаса.
— Оркова задница! - вторила ей Ивэ.
Из руин города поднимался исполинский дракон, медленно и царственно, поворачивая морду, долгое время служившую Шеду святыней — башней с магическим камнем. Тот кто до сих пор был основанием города, его тайной сутью, его сердцем, восстав от сна разрушил его. Он повернул свою изящную морду, сверкнув изумрудом, чуть наклонил ее к двум магам, разглядывая их желтыми глазами рептилии. Оба не дрогнули даже тогда, когда пасть дракона нависла над ними, продолжая четко выговаривать длинную бессмыслицу, ни разу не сбившись. Было видно, как маг зажмурился от животного ужаса. Храбрый, очень храбрый маг.
Высоко над ними раздались оглушительные, резкие хлопки. Дракон расправил перепончатые, кожистые крылья, погрузив город в тень. Сквозь них, траурно просвечивал солнечный диск. Его тело, блеснув чешуей, выгнулось дугой и дракон поднялся на задние лапы. Маг и дроу уже только шептали его имя, словно молитву. Исполин не обращал на них внимания, он шумно глубоко вздохнул. Его голову не было видно в выси и взору людей оказалось доступно только его бледно голубое брюхо и широкие лапы, с длинными суставчатыми пальцами и внушительными когтями. Один коготь, матово желтый, был вполовину больше, валяющейся рядом, опрокинутой телеги. С, поднявшегося в полный рост, дракона, продолжала осыпаться земля, что на него, погруженного в спячку, нанесли века. С металлическим шорохом, он встопорщил чешую, встряхивая ее, вздыбил шипастый хребет и загривок. Он подобрал хвост, снеся при этом остатки домов, ратушу и особняк де Аллоне. Со стороны стана йотоли в него ударил луч света.
— О, Вседержитель! — ахнул Хеннелоре - Что они делают?
— Они ударили по нему магическим заклинанием, — мрачно ответил Дорган, — У йотоли сильный маг
Маг йотоли был не только сильным, но довольно искусным, потому что сконцентрированная в луч света магия, угодила дракону прямо в его изумрудное “око”. Дракон отпрянул, выгнувшись назад, изящно откинув голову, замотал ею, освобождаясь от невидимых пут и взревел. Но луч не отпускал его, упершись в “око”. Тогда, дракон, чуть присел, взмахнул огромными крыльями, подняв вихри пыли и Харальд едва успел прикрыть от удушливой пыльной тучи Ивэ и Нику дверью, выставив ее перед ними щитом. А дракон легко поднялся в небо, что было удивительно для такой громады, и заложил плавный круг над городом и лесом. Луч йотоли тянулся за ним, словно нитка, что держала его “на привязи”. Странно было видеть такое сильное, величественное и грациозное в полете существо, зависимым от какой-то “ниточки”, выглядевшей очень ненадежно и довольно жалко, однако дракон послушно следовал за своей “привязью”. Вот, он завис над черным станом йотоли, что встретил его появление торжествующими воплями, а воины де Алонне обреченно опустили свои мечи и щиты. Хлопая крыльями, дракон “висел” над йотоли из середины стана которых к нему тянулся луч, привязывающей его к ним, магии и мотал головой, желая избавится от этой “привязи”. Видимо, маг йотоли “потянул” его к себе, вниз, потому что черные воины разбежались освобождая место в центре стана, куда дракон должен был приземлиться. Но дракон вдруг “взбрыкнул”, резко подавшись в сторону, выгнулся всем своим гибким, змеиным телом и послал сверху огненный столб, изрыгнув пламя в йотоли. Оно выжгло все вокруг. Горожане и воины де Алонне подались обратно к разрушенному городу, к остаткам его стен. От стана йотоли осталась одна огромная черная яма. Вряд ли, сами йотоли поняли, что с ними произошло: смерть угодивших под драконий огонь была мгновенной.