— Благодарю вас, сестра.
Монахиня оставалась неподвижной, словно изваяние. Вежливость была соблюдена и можно было уходить и желательно побыстрее.
— Скажите сестра, Режина, вы до сих пор видите магию вокруг меня? - заставляя себя оставаться на месте, спросила Ника, сжав зубы.
Силуэт Режины уже растворился в сгустившихся сумерках. Она безмолвствовала. Выдержав от силы три удара сердца, Ника ринулась к выходу и уже в дверях до нее донесся, заполнивший все пространство скриптория, шепот:
— Не ви-ижу-у…
Ника осознала себя на темном кладбище, с размаху налетев на каменное надгробие и больно ударившись о него коленкой. Ее трясло от ужаса. Вокруг стояла непроницаемая темнота осенней ночи. Небо заволокло тучами. Ника целую вечность плутала среди могил и это при том, что она знала дорогу и видела куда идет. Вокруг призрачно белели надгробия. Днем Ника как-то не замечала, что их так много. Впереди мелькнул слабый огонек, такой живой, сулящий безопасность. Все ее мысли словно заморозило, остался один животный ужас и желание уйти как можно дальше от этого жуткого места - скриптория. Каким-то образом она поняла, что миновала кладбище и подходит к источнику слабого света - летней хижине сестры Терезии. Но вместо того, чтобы быстрее достигнуть желанной цели, Ника остановилась. Она не могла вот так ввалиться в дом, до смерти напугав свою наперсницу, которой, вряд ли сможет внятно объяснить случившееся. Как сомнамбула, Ника развернулась и побрела к трапезной, оступаясь и спотыкаясь в полной темноте. Окна трапезной равнодушно и пусто чернели, зато окошечко кухни еще светилось, значит сестра Бети еще не закончила оттирать сковороды и чистить горшки. Сестра Бети и правда оттирала песком чугунную сковороду, когда распахнулась дверь и на пороге появилась сестра Ника с блуждающими глазами, бледным как полотно лицом, явно пребывая не в себе. Да и Ника, по тому как вытянулось, при виде ее, лицо монахини кухарки, а глаза сделались вдвое шире, похвалила себя за решение, прийти сперва сюда. И когда она рухнула на стул, сестра Бети, ни о чем не спрашивая, поспешила подать ей кружку воды, но Ника отвела ее руку, прохрипев:
— Водки, рому… что у тебя есть?
— Вино… - заморгала Бети белесыми ресницами.
— Давай…
Метнувшись в кладовую, Бети побулькала там и вынесла полную кружку вина. Схватив ее, Ника одним махом выпила ее до дна. После этого к ней потихоньку вернулась способность рассуждать, но как…
— А… так ты, значит, у нас говорящая, а не немая… Вот морда! Пугать меня вздумала… Ну и устроила она мне… а если я ей устр-рою… Бети, налей-ка еще… С-стеррва…
Но Бети, с ужасом слушающая ее, прижав кулачок ко рту, не двинулась с места. И тут Ника увидела перед собой сестру Теклу с праведным ужасом взирающую то на нее, то на пустую кружку из-под вина.
— Слушайте! - напустилась на нее Ника. — Разберитесь вы с этой, со своей сестрой Режиной… На хрена вы держите у себя такой волшебный экземпляр! Она у меня дошепчется, я ее ведь и протереть могу с песочком!
— Сестра Ника! Вы пьяны! Немедленно отправляйтесь спать! А завтра с вами разберется мать настоятельница! - завопила на нее Текла, тряся обвисшими щеками.
— Спать! Да у меня, блин, башню сносит… я может стою по колено в шоке и ни за что теперь глаз не сомкну… Понятно… Бет, налей!
— Как вы себя ведете?! Что это за разговоры? Сестра Бети, куда это вы?! Немедленно вернитесь назад!
— Де не ори ты! Одна шепчет, другая орет!
Сестра Текла вдруг захлопнула рот. Не закрыла, а именно захлопнула, словно резко опустили заслонку на темный зев печи.
— Как ты смеешь произносить подобные непристойности в стенах святой обители? - прошипела она, придя в себя — Ты ответишь за это… Посмотрим, что ты скажешь, когда тебя вышвырнут отсюда…
И она резко развернувшись, пошла к двери.
— А мне по фигу! - прокричала ей в след Ника. — Слышь ты, компостер!
- Видела… мозги мне формирует, — фыркнула она, когда Бети поставила перед ней полную кружку вина…
Утром Ника обнаружила себя, лежащей на полу у кухонного очага, укрытой пыльной мешковиной. Голова на удивление была ясной и она помнила все, что с ней происходило вчера. Встав, она отряхнулась и умывшись из рукомойника, вышла из кухни. Спору нет, с сестрой Теклой она погорячилась, вина которой была только в том, что она не вовремя подвернулась Нике под руку со своими нотациями.