— Я не боюсь быть выгнанной от сюда. Я выживу вне стен монастыря, а вот сможет ли обитель выжить без меня… Хотя ты права, мне здесь спокойно и твое общество мне не безразлично, а я не всякому могу довериться, почти никому. И, я восхищена тем, как сегодня ты бесстрашно, не оглядываясь на мать Петру, достойной всяческого уважения, отстояла деньги обители.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю все о чем бы мне хотелось знать
— Ты… ведьма?
— Ты нисколько не разочаровала меня. Ты не даешь подчинить себя страху. К тому же, я не ошиблась увидев твое предназначение.
— Господи боже мой! - воскликнула Ника. — Что опять!
Режина вдруг двинулась, как-то дернувшись на месте и Ника поняла, что надо быть осторожнее с божбой, если она желает нормально общаться с ней.
— И, что ты знаешь о нем? - с подозрением поинтересовалась Ника.
— Только то, что оно тебе по силам.
— И в чем же оно состоит?
— В выборе, что стоит перед тобой.
— Так. Я, что-то не догоняю… э…не понимаю
— У человека всегда имеется выбор, в любой мелочи. Но человеческая природа такова, что он выбирает, то что ему удобнее. На это уловлено много душ и твой выбор не нов.
— Что еще тебе известно обо мне?
— Ничего такого, что не было бы известно тебе самой, — услышав в ее голосе иронию, отделалась общими словами, ведьма.
Ника задумалась: о каком выборе, вообще, идет речь? Нет у нее никакого выбора. Есть лишь одна цель — попасть домой. Так, что здесь сестра Режина дала маху.
— Думаю, не имеет смысла говорить о том, чего ты не знаешь, — резко ответила она ей.
Было неприятно, что лезли в ее дела, неважно кто: мать Петра, или ведьма.
— Правильно, — кивнула фигура. — Об этом не стоит говорить, потому что ты еще не сделала своего выбора.
— Ну-у, тебе виднее… - насмешливо развела руками Ника.
И тут Режина рассмеялась.
— Я твой друг, сестра, — напомнила она.
— Я рада этому, — Ника говорила правду. Лучше дружить, чем бояться, но она не понимала причину отчуждения, которым окружили Режину. — Почему тебя здесь все боятся?
— Я ведьма
— Ну и… ?
Последний солнечный луч истаяв, угас. Погрузив небольшой зал во тьму и бесформенная фигура сестры Режины, слилась с ней.
— Я зажгу свечу, чтобы потемки не пугали тебя, — донесся до Ники ее голос.
Ника пожала плечами: собственно потемки, сами по себе, давно перестали пугать ее. Через какое-то время, где-то возле шкафов затеплилась маленькая, яркая звездочка и поплыла в сторону Ники, пока она не увидела подсвеченный снизу капюшон, надвинутый на лицо этой странной монахини. Ведьма поставила свечку в глиняном подсвечнике на один из пюпитров и поманила к себе Нику.
— Присядь, — мягко пригласила она, сама устроившись на противоположной скамье, через проход.
И когда Ника устроилась на войлочной подушке, сказала:
— Я здесь потому, что обители нужна магическая защита, словом тот, кто мог бы распознать под внешней невинностью и безобидностью, злое чародейство, проникшее сюда с недобрыми намерениями.
— Сюда? - удивилась Ника. — Но зачем это кому-то нужно?
— Молитва, — пояснила Режина, - искренняя, самоотверженная, бескорыстная — это чистый источник, незамутненной веры. Не каждый сможет вынести ее существование. Такие обитель, как наша, стараются уничтожить.
— И ты, ее оберегаешь?
— Да. Я, ведьма, ее защищаю.
После этого вечера, Ника уже безо всякой боязни приходила скрипторий. Ника была заинтригована таинственной Режиной и та стала занимать в ее мыслях слишком много места. Ника понимала, что надо быть терпеливой и такой человек, как Режина не будет сразу откровенен с новым другом. Доверие нужно еще завоевать, но чисто женское любопытство зудело и не давало покоя. В конце концов, как-то вечером, сидя в своем летнем домике у очага, грея в котелке над огнем воду для травяного отвара и очищая яблоки от кожуры, она спросила Терезию:
— Скажите, матушка, почему к сестре Режине так относятся? Пусть она ведьма, но она ведь защищает обитель и сестер.
Старая монахиня, по своему обыкновению, ответила не сразу.
— Мы все молимся за нее, — произнесла она. — Потому что видим ее искреннее раскаяние и то, как нелегко дается ей ее послушание. Она не раз спасала нашу обитель за те пять зим, что живет здесь, распознавая враждебную, скрытую магию и ограждала нас от нее. Но она ведьма и здесь ничего не поделаешь.
Все дни Ники, начиная с самого утра и до захода солнца, были насыщены до того, что она едва добиралась до своей постели. Под ее рясой почти не угадывалось тела, а на лице остались одни глаза. Но она была рада этому, потому что у нее не оставалось ни времени ни сил подумать о другом… о том, о чем думать она себе запретила.