У порога лачуги ее поджидала Терезия.
— Вижу, ты узрела мир божий— с улыбкой заметила она.
Перед утренней службой в храме началась уборка, после чего его надлежало украсить к празднику. А после службы, сестры поджидали Изабеллу на хорах, что-то обсуждавшей с настоятельницей, стоя прямо под хорами. Кажется дело касалось убранства алтаря, а мать Петра не желала упускать любую мелочь, касающегося празднества. В эти дни она успевала повсюду и, Ника видела ее, то тут, то там, всюду отдающую распоряжения и все проверяющую тщательнейшим образом. Остальные сестры, не желая даром терять время, да и не понимая, что такое — бездействие, сами начали тихо распеваться. Но Нике не хотелось петь надоевшие песнопения и она, играя голосом с акустикой храмового зала, напела: “за нами следуют тени…”, думая, что на нее никто не обращает внимания.
— А теперь, сестра, пропойте это в полный голос, — раздался позади нее требовательный голос сестры Изабеллы. И оробевшая Ника, пропела всю кантату.
— Божественная песнь, — у Изабеллы загорелись глаза. — Именно ее следует исполнять на празднестве.
Ника не возражала, эта вещь ей очень нравилась. Сразу же после репетиции, сестра Изабелла, вновь разыскала настоятельницу, уже в монастырском гостеприимном доме и попросила благословения на то, чтобы изменить порядок торжественных песнопений. Однако, мать Петра такого благословения не дала, напомнив сестре, что не им менять раз и навсегда сложившийся порядок, установленный с незапамятных времен, который обитель соблюдала до мелочей. Сестра Изабелла поклонилась и отошла. А на следующее утро мать Петра взошла на хоры и Изабелла поманила к себе Нику. Та выступила из хора, вопросительно глядя на нее. “Пой” - одними губами прошептала сестра Изабелла, взяв на органе первые ноты кантаты, которые, обладая уникальным слухом, запомнила со вчерашней репетиции наизусть. Ника запела. Настоятельница слушала с бесстрастным лицом, опустив глаза. Когда Ника умолкла, молча повернулась и ушла.
После обеда в больничном корпусе, когда Ника кормила кашей ослабевшего больного к ней подошла сестра Изабелла и, наклонившись прошептала:
— Мать Петра благословила нас…
Это означало, что кантата, все таки, будет исполняться на празднестве.
— А подобное разрешение и, даже вольность, как считает сестра Текла, дорогого стоит. Мы должны с тобой очень, очень постараться, — веско добавила Изабелла.
— Да, сестра.
Отставив пустую миску и вытерев подбородок больной, Ника помогла ей улечься, подоткнув одеяло. Все это время сестра Изабелла стояла рядом, а когда Ника понесла миску к лохани с грязной посудой, увязалась за ней.
— Это очень важно. Ты подвизаешься в обители недавно, а потому не можешь даже предположить, насколько важен сей праздник для верующих. Понимаешь?
— Понимаю
— Нет. Не понимаешь! А я готова вылизывать языком, у этих больных их гноящиеся язвы, лишь бы довести твое пение до совершенства.
— Но, я не могу все время заниматься пением, — повернулась к ней Ника, наконец поняв, чего хочет от нее сестра Изабелла. — У меня много работы в больнице.
— Но настоятельница благословила нас… Ты, так ничего не поняла. Среди гостей будет много знатных особ и даже вельмож. Неужели ты не хочешь потрудиться во славу обители?