Мать Петра остановилась, внимательно глядя на Нику.
— Это звучит как обвинение, - улыбнулась Ника.
На что мать Петра печально покачала головой. Взбешенную сестру Теклу вовсе не устроила подобная мягкость настоятельницы и она снова накинулась на Нику:
— Тебе было известно о том, что в монастыре нельзя творить колдовство, но ты… ты попрала законы обители, приютившую тебя, неблагодарную нелюдь.
У Ники вытянулось лицо. Как им стало об этом известно?
— Видите! - возопила, обрадованная тем, что ее слова невольно подтвердились, кастелянша. — Она полагала, что никто не проведает о том, что она с ведьмой, позапрошлой ночью творили гнусную ворожбу на кладбище. Видите, как она изумилась тому, что нам стало все известно. Но Вседержитель видит все и он наказал гнусную ведьму, извергнув эту нечестивицу из нашей обители и душа ее будет проклята.
— Не горячись сестра, — настоятельница успокаивающе подняла руку, останавливая разошедшеюся Теклу. - Прошу тебя не оскорбляй нашу усопшую сестру. Она ушла мирно, тихо, даже не пытаясь передать никому свой проклятый дар, унеся его с собой в могилу. Мы исполним свой долг по отношению к Режине.
— Может так и есть, как вы говорите, матушка. Может она и не передала никому своего дара, — сестра Текла покосилась на Нику. — Зато она утащила с собой жизнь еще одной нашей сестры.
— Что? - позабыв о почтительности, перебила ее Ника, переводя испуганный взгляд с кастелянши на настоятельницу.
— Сегодня ночью умерла, внезапно отдав душу Вседержителю, сестра, что отчитывала молитвы у гробы Режины — тихо объяснила ей настоятельница, снова поднимая руку, чтобы предупредить, открывшую было рот сестру Теклу.
Та, горя праведным гневом, словно налетела на несокрушимую стену и ей осталось только открывать и закрывать рот.
— От чего она умерла? - спросила Ника, прикоснувшись ладонью ко лбу. Так в монастыре отдавали дань уважения, почившим монахиням.
— У нее перестало биться сердце, — пояснила мать Петра, вновь кинув предостерегающий взгляд на вскинувшуюся было сестру Теклу.
— Что-то уж больно вы защищаете ее, — недовольно заметила та, не смотря на всю почтительность, что питала к настоятельнице и потребовала: — Лучше спросите-ка ее, что они с ведьмой делали на кладбище ночью? Пускай попробует оправдаться?
— Я попросила сестру Режину помочь и она мне не отказала, отдав свои последние силы. Уверяю вас, исполняя мою просьбу, она сделала все, чтобы оградит обитель от вреда. Вам ничего не грозит, сестра Текла.
— Вот видите, видите! - взвизгнула кастелянша, тыча пальцем в преступницу. — Она сама во всем призналась. Вы должны немедленно вышвырнуть ее из нашего монастыря.
— Полагаю на то, что бы преступить законы нашей обители у тебя были достаточно веские причины?
Ника кивнула и сказала:
— Мне нужно узнать имя мудреца, повелевающего временем и пространством.
— Эльфийское отродье, — простонала сестра Текла.
— Но это должен быть очень могущественный маг, — удивленно подняла брови мать Петра. - Не хочешь ли ты сказать, что никто, ничего о нем не знает?
— Только в Шеде, подтвердили его существование, да и то, за давностью лет, сообщавший не был уверен в своих словах.
— И ты решила прибегнуть к помощи сестры Режины?
Ника кивнула.
— И она помогла тебе? - спросила настоятельница.
— Нет
— Нужно лишиться последнего ума, чтобы прибегнуть к помощи ведьмы! - сестру Теклу трясло от ужаса. — Что ты ей пообещала за то, чтобы она помогла тебе, мерзавка? Наши души? Душу одной из сестер ведьма уже забрала.
— Что… Да нет же… Режина ничего не просила у меня за свою помощь… Уверяю вас! - ее глубоко поразило и уязвило то, как истолковывали события Текла и, по видимому, большинство сестер в обители. — Она не виновата в смерти сестры… Это… это случайность… совпадение. Режина готова была умереть за обитель и сестер.
— Ты так говоришь, потому что единственная кто привечал ее. Уж не тебе ли она передала свой ведьмовский дар, нелюдь?
— Меня не была возле нее, когда Режина умирала. Можете спросить об этом у сестры Терезии…
— Помолчите… - негромко велела им настоятельница и спросила Нику. — Вы вызывали демона?
Ника обреченно кивнула.
— Из-за нее мы все умрем! - истерично вскрикнула кастелянша, всплеснув руками.
Широкие рукава ее рясы, взвились словно черные крылья.