Следуя за ним по пятам, Ника украдкой разглядывала выступавший, огромный каминный колпак, с выбитым на нем гербом баронов Репрок: могучиий дуб на щите, под корнями которого покоился меч. Пышную крону дуба венчала корона, знак того, что в жилах владельца герба, течет благородная кровь древних королей.
Зал освещали, глубоко сидящие в толще стен окна, что шли в ряд почти под самым потолком. Под ними тянулась галерея с резными каменными арками и широкими перилами. По обе сторонам камина, на галерею выходили две двери, идущие из внутренних покоев. От входа в зал на нее вели две лестницы, начинающиеся с двух сторон, сразу же от высоких парадных дверей, стоило лишь вошедшему повернуть вправо или влево.
Под галереей у стен тянулись лавки, а темноту под ними рассеивали, укрепленные в железных кольцах, горящие факелы. И если одну стену под галереей украшал иссеченный помятый щит с коронованным дубом и перекрещенными под ним секирой с иззубренным мечом, то на противоположной стене красовался охотничий трофей - оленья голова с роскошными ветвистыми рогами, висевший под нею колчан и охотничий рог, инкрустированный потемневшим серебром.
Конечно же, Ника не позволяла себе глазеть по сторонам, словно на экскурсии. В монастыре ее отучили от столь откровенного проявления любопытства, так как подобное поведение считалось вульгарным и неприличным. И она исподволь изучала все это суровое великолепие, сочетающее в себе оборонительное назначение и, вместе с тем, призванное служить уютным и надежным жильем.
На баронессу, сидящую в высоком кресле, Нике достаточно было бросить один взгляд, чтобы составить о ней свое мнение и она решительно не понравилась Нике, хотя, что как не сочувствие должна была вызывать молодая красивая женщина, вынужденная коротать свои дни в глуши, в которой обречена чахнуть ее цветущая красота, проданная за титул и богатство.
Но эта женщина относилась к той категории людей, которые несмотря ни на что, в каком бы положении не очутились, умели, наплевав на все условности, взять свое и даже сверх того. Ника уже имела возможность сравнить жесткую, темную красоту дроу, возвышенную неземную красоту Лелии, решительную, не сознающую себя, красоту Ивэ и теперь вот красоту баронессы, которой она пользовалась как оружием, старательно оттачивая и всячески подчеркивая ее чувственность.
Темно зеленый бархат платья с низким треугольным декольте обтягивал высокую грудь, а широкий пояс повязанный под нею, обозначал гибкую тонкую талию и крутизну широких бедер. Темная, под цвет пояса, вставка декольте оттеняла белизну открытых плеч на которых лежали медово-золотистого цвета локоны. Баронесса, будучи замужней женщиной, пренебрегала чепцом, энаном и вуалями, которыми должна была прикрывать голову. Вместо этого ее локоны свободно лежали по плечам, выбившиеся из тонкой шелковой сетки, унизанной жемчугом. Она имела идеальный овал лица, полные капризные губы, точеный носик и небольшие синие глаза, безразлично и как бы мимо, смотревшие сейчас на Нику.
— Это и есть монашка из обители Милосердных сестер из-за которой ты покинул нас так внезапно и без спросу, — скучающе спросила она отца Фарфа.
— Да, госпожа, — поклонился священник.
— И она действительна настолько искусна во врачевании, что за нею стоило отправляться в подобную даль? - с сомнением произнесла баронесса, вертя на тонком пальце тяжелый перстень.
— Из самых дальних концов страны приезжают в ту обитель просить их помощи, — уклончиво ответил отец Фарф.
— И какую магию она собирается использовать в своем лечении? Я должна это знать, ведь речь идет о моей падчерице.
— Сестры милосердия не пользуются магией
— Вот как? - с недовольством протянула баронесса. — Значит ли это, что моя падчерица не достойна того, чтобы ее быстро вылечили, освободив от страданий?
— Леди Айвен заслуживает самого лучшего лечения, госпожа, но орден Милосердия не практикует магию, — терпеливо пояснил отец Фарф.
Все это время Ника стояла позади священника, не проронив ни слова, смотря в пол и слушая разговор о себе. О ней говорили так, словно ее здесь не было. Она понимала, что таким образом, ей было сразу указано на ее место.
— Тогда зачем ты привез ее сюда? - с недоумением пожала плечами баронесса и повернулась к сидящему рядом мужчине. — Ты это слышал, Риган?