В голове крутился один и тот же вопрос: найдет ли она выход из того колпака, которым Элеонор накрыла Репрок? Ее нога провалилась в нору, затопленную водой, насквозь вымочив башмак. Поможет ли ей орочий шаман? Поможет! Она сделает все, чтобы он помог. В конце концов, она может поднять орков на штурм замка? Но это опять же не помешает Элеонор разделаться с семьей барона. Да и сэр Риган не одобрил бы этого.
Наконец она выбралась на опушку, посреди которой вросла в землю, почти по самую заросшую мхом крышу, хижина. Над нею раскинул свои голые ветви клен. Ника остановилась.
Под кленом стоял орк… Ника закрыла, потом открыла глаза, надеясь, что видение исчезнет. Ничего подобного. Орк стоял под деревом, опираясь на свою дубину и спокойно рассматривал Нику. Обнаглели дальше некуда! Куда, черт возьми, смотрит дозор сэра Ригана.
А орк не выказывал ни смятения, ни страха, а смотрел на Нику с любопытством, ясно читавшееся на его морде, не обнаруживая при этом ни воинственности, ни намерения напасть на нее. Скорее всего он просто не видел какую опасность может представлять для него замученная, запыхавшаяся монахиня, у нее ведь даже не хватит сил убежать от него. Наверное, ей очень посчастливилось встретиться с таким спокойным, не злобным орком. Но Ника ни в коем не случае, не стала бы утверждать, что он само миролюбие. Слишком уж впечатляли тугие бугры его мышц, широкая грудь, толстая шея с горбом-загривком, короткие, кривые, но сильные ноги.
На орке была туника из шкуры волка, чья оскаленная морда, покоилась на его груди. На ногах какая-то бесформенная меховая обувь, перехваченная крест на крест ремешками. Весь он был покрыт короткой шерстью, а на его крупной голове росла неуемная грива волос. Слабая попытка, хоть как-то привести жесткие, как конский хвост, волосы хоть в какой-то порядок, вылилась в несколько заплетенных косичек, которые дела не решали. Зато в лопоухом ухе болталась, грубо выделанная, медная серьга.
Маленькие глазки внимательно смотрели из-под массивных надбровных дуг. Как у всех орков, этот франт имел низкий покатый лоб и Ника дорого бы дала, чтобы узнать, какие мысли сейчас вертятся под ним относительно нее. А потому не удивительно, что когда он шагнул к монашке, то получил суковатой палкой по, этому самому, лбу.
Выронив дубину орк, обижено хрюкнув, схватился за голову, а Ника поудобнее перехватив палку, приготовилась к драке. И орк, в самом деле, подхватив свою дубину, решительно двинулся на монашку, когда со стороны зарослей боярышника раздался голос, заставивший его остановиться.
Из кустов появилось не менее странное создание к которому орк послушно, хоть и нехотя, отошел, волоча за собой свою дубину. Оно казалось до того дряхлым и старым, что угадать пол его было довольно затруднительно, а его внешний вид никак этому не способствовал.
Серые длинные волосы были спутаны в давно нечесаный колтун. Беззубый рот ввалился, но из-под седых бровей насмешливо и живо смотрели неожиданно молодые глаза. На худом сгорбленном теле болталась длинная туника, подпоясанная конопляной веревкой, а сверху накинут плащ из грубой шерсти.
Это воплощение старости, опиралось на клюку и разглядывало Нику зоркими глазами. Рядом обижено сопел орк.
— Э… э… простите, я не знала, что это ваша зверушка, — кивнула на оскалившегося орка, Ника.
В ответ старец рассмеялся сиплым смехом:
— А ты храбрая…
— А вы знаете, что находитесь на земле барона Репрок, — поставила старика в известность Ника.
Вдруг он с орком заблудился.
— А как же! — отозвался тот, лукаво блеснув глазами. — А вот знаешь ли ты, что нам с тобой можно разговаривать до тех пор, пока край солнца не коснется ветки вот этого клена.
И старик поднял клюку, указав ею на клен.
— И что тогда произойдет?
— Тогда проход, через который мы прошли рубеж исчезнет и мы с Уро останемся здесь. И уж тогда сэр Риган, точно, порубит его на куски.
При этих словах орк недвусмысленно качнул дубиной, давая понять, что осущиствить это будет не так-то просто.
— Нас же с тобой услышат и уж тогда нам не сдобровать, — добавил старец.
— А вы, простите, кто?
— Я Лиз, и живу я на этой опушке, а ты сестра Ника из обители милосердных сестер. Простая смертная с которой вынуждены считаться могущественные силы и которые не могут с тобой ничего поделать, потому как тебя защищают сильные друзья.
— Но мы думали, что вас…
— Думали, что и со мной расправилась проклятая колдунья? Так бы и случилось, если бы я не стала дожидаться неизвестно чего, как это сделала Хромоножка и Ворона.