Этот самый синяк осторожно целует Женька, едва касаясь его губами. Эльфийка, прикрыв глаза, впитывает его нежность, с недоверием и удивлением, прислушиваясь к себе.
Фиселла сидит в постели, опустив книгу на одеяло, задумчиво смотря перед собой. Нике видно те строчки которые только что прочла эльфийка: “Самое важное в этом мире не столько то, где мы находимся, сколько в каком направлении движемся”.
И вот в комнату, смеясь вбегают Женька и Фиселла. Она в белоснежном свадебном платье. Отросшие волосы украшены белыми цветами. Женька спрашивает:
— Ты счастлива?
— А ты? - в свою очередь спрашивает его эльфийка.
— Очень, —улыбается Женька.
— Вот ты и ответил на свой вопрос, - смеется она. - А теперь иди, мне надо привести себя в порядок.
— Только не долго… - умоляет Женька, когда Фиселла смеясь выталкивала его за дверь.
Оставшись в комнате одна, эльфийка подходит к зеркалу и пристально смотрит на свое отражение. Потом протягивает руку и прижимая ладонь к его гладкой поверхности. Ее ладонь ложиться на ладонь, прижатую с другой стороны зеркала, откуда на нее смотрит монахиня-дроу.
— Меровенлит… - шепчет Фиселла.
— Будь счастлива, - доносится до нее в ответ чуть слышное.
В шатре тихо, лишь потрескивает костерок. Зуфф и Дорган сидят на своих местах, смотря на неподвижное тело монахини. Вот оно шевельнулось, вздрогнуло. Дроу безучастно наблюдал, как монахиня поднимается, опираясь на дрожащие руки и непонимающе оглядывается вокруг. Она села, и ни на кого не глядя, хрипловатым голосом прошептала:
— Меровенлит…
Потухший взгляд дроу прояснился, он недоверчиво и пристально вглядывался в монахиню.
— Ника?
Монахиня потерла лоб
— Меровенлит, — снова повторила она.
— Ника! - рванулся к ней Дорган.
Спроси его сейчас, откуда у него такая уверенность в том, что перед ним Ника, он бы не смог вразумительно ответить. Он знал, что это Ника и все.
— Ты смотришь сердцем, дроу. Глазами многого не увидишь, - одобрительно проговорил мудрый орк.
— О, Аэлла! - прошептал Дорган и, сделав над собой усилие, остался на месте, так и не перебравшись к Нике, как того хотел. - Почему ты не осталась в своем мире? Зачем вернулась?
— Что такое “меровенлит”? - кашлянув, спросила она эльфа.
Но Дорган, похоже, не слышал ее, оглушенный произошедшим. Какое-то время он сидел молча.
— От кого ты это услышала? - очнувшись, поинтересовался он. - Кто тебе это сказал? “Меровенлит” на дровском означает “благодарю”, но оно такое древнее, что дроу забыли его.
— Фиселла сказала… - печально посмотрела не него Ника. Похоже он был не рад, что она осталась.
Неужели все настолько плохо и чувства Доргана к ней остыли. А, может быть, этим утром она умудрилась растоптать то, последнее, что еще теплилось к ней в его сердце? Может быть, он уже тяготится ею и желал бы, чтобы она поскорее вернулась в свой мир и тогда он мог бы считать свой долг выполненным. Как бы то ни было, она все равно должна сказать, что вернулась из-за него. Но он опередил ее.
— Ты осталась из-за Ригана?- глухо спросил Дорган.
— Ригана? - не поняла Ника. - Причем тут он?
— Но ребенок, который будет у тебя и у Ригана… - с ухмылкой начал было Дорган и осекся, увидев на лице Ники не поддельное изумление.
— Кто будет? У кого? У Ригана?! Ты посмотри, что делается. Надо же! Кто бы мог подумать! - ошеломленная Ника только качала головой. В этом мире возможно и такое?
— Дитя, которое носит под сердцем эта женщина - твое. Ты его отец, - вдруг произнес Зуфф.
— Ты не понимаешь о чем говоришь, орк! — высокомерно бросил ему Дорган. - Смертная не может понести от эльфа. Это ребенок рыцаря.
— Даже если бы Ника Караваева захотела вознаградить рыцаря своей любовью, то все равно не смогла бы зачать от него. Для этого у них не было времени.
— Ты сам не знаешь о чем толкуешь! Замолчи! - с исказившимся лицом выкрикнул Дорган.
— Не ты ли молил о чуде, дроу? О том, чтобы твое сердце познало наконец силу настоящей любви. И когда в разных мирах два сердца стукнули одновременно, Вселенная вняла твоей безмолвной мольбе и ты был приговорен к ней. Любовь — это дух чуда, а сама она величайшее откровение, какое только может открыться как смертному, так и бессмертному. Вы оба совершили невозможное, зачав дитя.