— Послушай, как только мы совершим брачный ритуал, я оставлю тебя в покое. Это необходимо сделать.
— Вот, как это называется… а разве нельзя просто убить меня, без этих ритуалов… - задыхаясь, рвалась из его объятий Ника.
— Что? - пораженный Дорган отпустил ее, отступив на шаг. - Убить тебя? Я?!
Но как, как она могла поверить ему после того что он совершил сейчас с нею. Зачем ему она? Но он вдруг нагнулся, выхватил из своей одежды, валявшейся на полу тонкий стилет и полоснул им по своей руке, потом еще раз и еще. От ужаса Ника закричала.
— Господи! Ты, псих! Что ты делаешь? - она заплакала, испугано смотря, как он исступленно полосует свою руку.
— Я в полном разуме и голова моя ясна, - спокойно произнес он. - И говорю тебе: лучше я искромсаю себя на куски, чем причиню вред тебе.
— Прекрати, - глотая слезы, умоляюще попросила она. Она уже не могла выносить всего этого. - Я тебе… верю.
Он повернулся к ней, держа стилет над вытянутой, залитой кровью, рукой, пытливо глядя в ее лицо. И у нее не хватило духа соврать.
— Во всяком случае, мне так хочется хоть кому-то верить, - прошептала она, отводя от него взгляд. - Пожалуйста, положи нож.
— Демоны бездны! Кажется, все это время, я только и делал, что доказывал тебе свою преданность! - потерял он терпение. - Кто нашептал тебе ложь обо мне? Тирелла?
— Но как же… - всхлипнула Ника, прижав кулачки к подбородку, - разве не ты в трапезной хотел отравить меня?
Его глаза зажглись неистовством, и Ника сжалась, ожидая новой вспышки ярости. Но Дорган, не желая больше пугать ее, сдержался.
— Тебя хотели отравить, и если бы я не был начеку, Тирелле бы это удалось.
— А, то тепло…
— Это было “плащом Сонна”. Укрыв тебя им, я мог быть спокоен, что ты не поддашься искушению взять в рот отравленную пищу.
— Давай перевяжем твою руку, - робко попросила Ника. Кровь с нее уже натекла на пол небольшой лужицей.
— Ты хочешь, что бы эта кровь остановилась?
— Ну, да… конечно…
— Тогда ты, от начала до конца, пройдешь со мной брачный обряд, - сказал он, отшвыривая в сторону стилет. - Только после этого ты перевяжешь раны уже не оружейнику Дома Де Наль, а своему мужу.
— Но, разве ты мне не муж?
— Фиселла! - закричал он, и она опять испуганно сжалась. - Ты же знаешь, что я им никогда не был! Что я был только твоим рабом.
— Пойми, у… у меня так мало времени, для того, что бы проводить еще какую-то там церемонию, - прошептала она. - Разве между нами не все ясно? Послушай, сегодня я иду к Ллос и…
— Вот именно, - оборвал он ее. - И нам следует поторопиться. Но мы успеем, вот увидишь.
— Хорошо, - устало согласилась Ника, чувствуя, что Дорган не уступит, а у нее уже просто нет никаких сил бороться и что-то доказывать.
Если бы еще знать, что надо делать на этой брачной церемонии. И где она будет проходить? В храме? Время! На сборы, приготовления и собственно церемонию уйдет уйма времени, а Дорган не торопиться. Оделся бы, что ли. Она отвела от него взгляд, но он вдруг потребовал:
— Посмотри на меня.
Ника не сразу подняла глаза к его лицу. Красивое, с тонкими чертами, обрамленное белыми волосами, откинутыми за спину, обычно замкнутое, оно сейчас было смягчено нежностью. Он подошел к ней вплотную.
— Хочешь, чтобы это сделал я или сделаешь сама?
— Лучше ты.
Его глаза вспыхнули, словно ею невольно было подтверждено нечто такое, что не давало ему покоя. Он кивнул и начал что-то шептать на незнакомом, шипящем языке. Подняв палец, очертил над их головами круг, с усилием прошептав: “Шаш-ш”. Вслед за его пальцем потянулась белесая дрожащая полоса. Дымчатый круг опустился на них, заключая эльфа и Нику в свои зыбкие границы, а когда достиг пола, истаял у их ног. Все это время Ника смотрела на матовую гладкую кожу груди Доргана, борясь с искушением прикоснуться к ней. И еще она боялась каким-нибудь неправильным действием нарушить ход ритуала, тем самым выдав себя.
Когда круг исчез на каменных плитах, Дорган опустился перед нею на колени и склонившись, прижался лбом сначала к одной ее ноге, потом к другой. То же самое он проделал с ее руками, прижимаясь лбом к ее ладоням. Потом, поклонился и отошел.
— Прошу тебя, - раздался от кровати его голос, - посмотри на меня.
Ника подняла было глаза, но тут же снова опустила их, поплотнее запахнув на себе разодранную сорочку. Ее щеки горели. Конечно, за этот час она прошла через все, что только может пройти женщина, и все же ей было не по себе. Дорган стоял у кровати, приподняв одеяло, готовясь лечь. Скорей бы уж он улегся и укрылся.