— Разве мы не возвращаемся в Дом де Наль? - слабо удивилась Ника, когда, оглядевшись вокруг, узнала улочку в квартале ремесленников, которую они с Клопси посещали вчера.
— Нам нельзя оставаться в Мензоберранзане. Скоро весь город узнает, что Фиселла де Наль на самом деле не дроу, а смертная. И каждый дроу сочтет своим долгом убить тебя.
Они сошли с диска у небольшого аккуратного домика. Дорган, щелкнув пальцами, заставил его исчезнуть. Крепко ухватив Нику за локоть, он повел ее к дому, прежде накинув на нее капюшон ее плаща-балахона.
Сложенный из валунов дом был крыт каменной черепицей, а полукруглые оконца украшали витые решетки. Они остановились перед стальной дверью, с выкованными по ней завитушками, которые сейчас расплывались и прыгали перед глазами Ники. Дорган стукнул в дверь, и она тотчас открылась, явив им встревоженного дроу. Нетерпеливым жестом он велел им войти.
Хозяин дома был одет просто, но добротно. Из-под кожаного чепца на плечи спускались длинные белые волосы. По стремительным, порывистым движениям сухопарого тела Ника сперва решила, что перед нею юноша, но, приглядевшись, увидела, что это зрелый мужчина.
— Что случилось, лорд Дорган? - спросил он, с беспокойством поглядывая на Нику. - Вы не говорили, что объявитесь сегодня. И вы не один. Кто это с вами?
Ника, которой не хватало воздуха, откинула капюшон, и лицо хозяина тут же переменилось, исказившись от ненависти.
— Что, это значит, лорд, - с яростью прошипел он, отступая от них и выдергивая из кожаных ножен висящих у него на поясе, нож. - Зачем вы оскорбили мой дом, приведя в него эту паучиху?! Что я вам сделал?! А!!! Это измена!
— Успокойся Бюшанс. Это не Фиселла де Наль.
— Вы предали нас, лорд! - исступленно закричал Бюшанс. - Но я все исправлю!
Он кинулся на Нику с ножом, но Дорган тут же перехватил его руку, крикнув ему в лицо:
— Остановись! - как следует, встряхнув его.
— Убьем ее… убьем ее сейчас… за все, что она вытворяет… - не слыша Доргана, как безумный бормотал Бюшанс, порываясь к Нике.
— Успокойся! Приди же в себя! Это не Фиселла!
— Почему ты защищаешь ее! - взвился мастер Бюшанс, вырываясь. - Или ты уже не помнишь, каким пыткам она подвергала тебя? Или она, все же околдовала тебя своей черной магией, как говорят об этом все вокруг.
— Это смертная, Бюшанс! Человек! Она не дроу. Я не предавал вас.
— Что?! - Бюшанс замер и подозрительным взглядом смерил Нику, с головы до ног. Видимо, округлившиеся от ужаса глаза насмерть перепуганной Матери Дома де Наль, убедили его больше, чем слова Доргана
— - Этого не может быть! Ты ведь все выдумал, лорд, что бы оправдать свое предательство, — все еще упрямо, но заметно успокоившись, пробормотал он, опуская нож.
— Доверься мне, Бюшанс. Слишком долго все объяснять, на это у нас совсем нет времени. Скажу только, что Фиселла укрылась от гнева Ллос, поменявшись телом с человеком.
— Мерзкая гадина! - в сердцах выругался Бюшанс - Подлая паучиха! Но тогда к чему такая спешка, мой лорд. Ведь это значит, что ты свободен от Фиселлы.
— Да, но я убил Тиреллу и людей Верховной Жрицы, защищая смертную.
— Ты… убил Мать Первого Дома из-за смертной? - не веря, мастер смотрел на Доргана, потом огляделся, облизав сухие губы, видимо, не в силах осмыслить только что услышанное.
Дорган, больше не тратя время на объяснения, прошел в дальний угол скудно обставленной комнаты, оставив ничего не понимающего Бюшанса в смятении. Со стуком откинув крышку окованного железом сундука, он достал оттуда кожаный мешок и раскрыл его. Бюшанс, не в силах сдерживать обуревавшие его вопросы, но, не смея, видимо, подступиться с ними к Доргану, настороженно посмотрел на Нику.
— Он это сделал? - счел нужным обратится он к ней.
Ника неуверенно кивнула. Мастер хоть и успокоился, но кто знает, может от звука ее голоса тотчас вновь впадет в неуправляемое буйство.
— И перебил стражу Верховной Жрицы? - продолжал допытываться он, не удовлетворяясь скудным кивком Ники.
— И жриц, - добавила она.
Бюшанс, все это время испытующе вглядываясь в нее, растянул тонкие губы в довольной улыбке.
— Это так, - кивнул он. - Лорд Дорган потому и стал великим воином, что во всем идет до конца.
Видя, что настроение мастера изменилось, Ника решилась попросить у него попить, и когда он принес ковшик ледяной воды, осмелев, спросила: